16:22 

Сказка третья. "Та, что гуляет сама по себе" - продолжение

...mirror mirror, what's inside me?.. (с)
Глава II
Точка невозврата


Когда Таша открыла глаза, небо было окрашено в нежные краски предрассвета.
Спросонья она не сразу поняла, что делает на заднем дворе. Без одежды? И почему её руки…
Вспомнила.
Боль была почти физической. Она ныла в сердце глухой безысходностью.
Таша до крови прикусила губу.
Если бы она вернулась раньше…
И что бы она сделала?
Её бы забрали вместе с Лив.
Лив…
Идиотка!!

Таша, вскочив, метнулась в дом. Едва касаясь ногами земли, побежала в детскую.
Как ты могла забыть о младшей сестре? Дура, дура… В следующий раз ещё голову проверь, на месте ли…
Глубоко вдохнуть…
Вот он – мускусный запах. Совсем слабый…
Но различимый.
Она только восстановилась – но придётся перекидываться, делать нечего… В собаку.
…раз…
…два…
...три?
Что-то не так.

…посмотреть на свои лапы…
…тронуть острые уши…
Что за?!

Таша перекинулась обратно.
Два удара сердца – необходимая пауза – кажутся бесконечно долгими.
Ещё одна попытка…
…снова…
И, уже оборачиваясь обратно в человека, Таша вспомнила…
..
.раненый или ослабленный либиморф не может принимать животный облик.
В случае психологической травмы животные ипостаси либиморфа временно ограничиваются одной – наиболее близкой истинной сущности либиморфа...

- Прекрасно, Подземный Шим вас дери, ПРЕКРАСНО! Когда мне нужно догнать и обезвредить троих оборотней, я застряла в обличье КОШКИ?!

Таша ударила по стене кулаком, содрав кожу. Боль образумила её.
Посасывая ободранные костяшки, Таша окинула взглядом комнату.
…а это что?
Таша подняла с пола серебряное кольцо.
Широкое, испещренное рунной филигранью – сильный оберег, не иначе. Мужское – у Таши оно бы и с большого пальцы спадало.
А с внутренней стороны…
Таша прищурилась.
Молот в короне. Клеймо изготовителя.
…видела его раньше.
Таша кинулась в свою комнату. Пробежалась взглядом по книжной полке, схватила здоровенный талмуд, пролистнула несколько страниц…
Вот оно. Клеймо Прадмунтов – старинного дома ювелиров.
Гномьего.
Таша сжала кольцо в руке.
…на каждом шагу кольца-обереги не валяются.
Её нюх, безусловно, тоньше, чем у обычных людей – но она не сможет взять след, учитывая, сколько времени прошло.
А вот если удастся узнать имя заказчика этого колечка…
Если он сказал своё имя.
А узнает, и что дальше? Она потеряет три-четыре дня, добираясь до гномов, и даже если ей скажут имя убийцы – как она будет его искать?
Ладно. Другой вариант?

Таша бросила книгу на кровать. Задумалась.
Им надо было везти Лив – значит, наверняка прибыли на лошадях…
А сейчас сухо, пыльно…
Таша выбежала из дома. Выглянула за калитку – на сумрачную пустую улицу.
В пыли у забора отчётливо виднелись следы лошадиных копыт. У забора земля была вся истоптана, а дальше – тройная цепочка следов уводила к околице.
К лесу.
И, скорее всего – к Большому Тракту.

Сборы заняли не больше двух минут. В свою комнату Таша заглянула лишь для того, чтобы одеться, – в первое, что подвернулось под руку, – нацепить браслет-оберег и захватить холщовую сумку. Затем – в гостиную, вытащить из тайника над камином перстень и кожаный кошель. Потом на кухню – кинуть в сумку всё, что найдётся съестного. А после этого, заперев дом – в конюшню, оседлать Звёздочку.
Выведя за забор кобылку, крайне недовольную фактом столь раннего пробуждения, Таша закрыла калитку и вскочила в седло. Взглянула на дом, в котором выросла – и который видела, возможно, в последний раз.
…даже интересно, когда их хватятся. Мама ведь не любила сплетничать по-соседски с местными кумушками, а Таша и Лив редко гуляли с «простолюдинами» - так что их исчезновение заметят далеко не сразу. Да и не до них будет. За последнее время в их деревне столько произошло… Сначала убийство, – соседского паренька Вика, пришлая девчонка-наёмница постаралась – потом землетрясение, который их фанатичный падре успел объявить знамением, предвещающим очередной конец света…
Таша, отвернувшись, хлопнула Звёздочку по боку – и та сонно порысила вперёд.

На самом краю деревни Таша осадила лошадь. Спрыгнула. Подошла к забору, за которым виднелся дом Койлтов и – мяукнула.
Только бы Пушок уходил сегодня гулять…
Только бы он уже вернулся…

Никого.
Таша мяукнула снова – тонко, отчаянно.
С полминуты во дворе было пусто.
А затем Пушок вылез откуда-то из-под поленницы и уставился на неё фонарями ярко-оранжевых глазищ.
Таша помахала заранее вытащенным из сумки куском копчёной говядины. Пушок задумчиво взглянул на неё, почесался – и наконец изволил приблизиться.
Пушок был здоровенным, косматым, похожим на меховой шар котярой. Каждый вечер он уходил в лес – и редкий волк рискнул бы с ним связаться.
Несколько раз Таша, перекидываясь в пантеру, прогуливалась с ним – быть рядом с Пушком в ипостаси кошки она бы не рискнула. У кота было своё излюбленное, несколько причудливое времяпровождение. Он, не торопясь, - охотясь по дороге на пташек и мелких зверюшек, - доходил до Большого Тракта и наблюдал там за прохожими, возвращаясь домой лишь ближе к рассвету.
Дождавшись, пока Пушок расправится с мясом и уставится на неё, – он прекрасно знал, что альтруизмом по отношению к нему Таша страдала лишь в случае крайней необходимости, – девушка показала ему образ…
…троих всадников в тёмных плащах, на чёрных конях, мчащихся в ночи…
…у одного на руках безжизненная Лив…

По крайней мере, именно такую зловещую картинку ей подсунуло воображение.
Некоторое время Пушок лишь лениво моргал.
А затем Таша увидела...
…уже на самой окраине леса слышит шум – стук копыт…
…ветер доносит запах лошадей и другой – от которого шерсть встаёт дыбом…
…отходит в сторону…
…обгоняют одна за другой три лошади, с трудом пробиравшихся по узкой тропке…
…мельком замечает за спиной у одного из всадников маленькую фигурку…
…когда выходит к дороге, то сквозь сумеречную дымку видит лишь маленькие фигурки вдали…

Прежде, чем Таша вновь увидела перед глазами двор Койлтов – она уже знала, куда повернули оборотни.
В свой Клан.
Таша благодарно мяукнула, кинула Пушку ещё один кусок, вернулась в седло и направила Звёздочку в лес.

Мчаться по узкой тропке было не самой лучшей идеей – ветки немилосердно хлестали Ташу по лицу, так что ей пришлось пригнуть голову и целиком положиться на Звёздочку. Правда, уж на кого-кого, а на эту заразу положиться было можно.
Итак, она наконец узнала истинный облик похитителей: закутаны в тёмно-серые плащи, один, – наверное, главный, – на белой лошади, двое других – на серых в яблоко.
Лив они тоже приодели в тёмный плащ…
Таша стиснула поводья так, что ногти врезались в кожу.
…почему Лив покорно ехала за спиной у одного из них? Запугали? Да если бы сестра очнулась, она бы тут же перекинулась и бежала. Конечно, стоит учесть психологическую травму, но мама не так давно сказала ей, что истинная сущность Лив – королёк...
...а волки, насколько помнила Таша, пока не научились летать.
...подчиняющие чары?
...скорее всего…
...во всяком случае, логично.

Таша была уже на окраине леса.
...выследить оборотней — задача почти нереальной.
Но…

Звёздочка выскочила на Тракт.
Увидев перед собой ленту убегающей за горизонт дороги, кобылка резко затормозила, – Таша едва не вылетела из седла, – выражая решительный протест.
Таша склонилась вперёд:
- Ничего не поделаешь, Звёздочка, - шепнула она. – Надо. Во весь дух. Прошу тебя.
Кобылка скептически фыркнула.
- Звёздочка, милая, ну пожалуйста… Ты же у меня самая хорошая, самая быстрая, самая умная девочка в мире…
Звёздочка, полуобернувшись, покосилась на неё. Посмотрела вперёд. С шумом вдохнула и выдохнула.
Её лошадь была тем большей заразой, что прекрасно всё понимала – Таше порой казалось, что интеллект Звёздочки превышает среднестатистический человеческий. Чтобы уговорить её что-то сделать, не нужны были никакие мыслеобразы.
Требовалось лишь хорошенько её поуламывать.
Напоследок встав на дыбы – не чтоб покрасоваться, а чисто из вредности – Звёздочка иноходью помчалась по Тракту в сторону Оборотней.
...так вот. Выследить оборотней было почти нереально, но…
Таша улыбнулась уголками губ.
…можно долго рассуждать о пессимистах и оптимистах. Можно упомянуть и о том, что стакан наполовину полон или наполовину пуст, и о том, что один видит свет в конце туннеля, а другой не видит – но принципиальное отличие пессимиста от оптимиста в следующем.
Пессимист видит проблему в любой задаче.
Оптимист видит задачу в любой проблеме.


***

Полуденное солнце застало Звёздочку порядком взмыленной, а Ташу – усталой, сонной и разве что не падавшей с седла.
Встречный ветер явно издевался – вместо того, чтобы веять прохладой, он лишь бросал пыль в лицо. По дороге расплывалось тягучее жаркое марево, скапливаясь в выбоинах, смеясь над путниками миражами отражённого неба.
Таша, зевая, покосилась на свои руки.
Она физически чувствовала грязь – ладони были не только липкими, но и… тяжёлыми. Горячими. Неуклюжими.
О том, что после всего произошедшего она должна быть чумазой с ног до головы, Таше вспомнилось не так давно.
До крупнейшего придорожного озера их клана ехать было ещё порядочно.
Но в стороне от дороги, – насколько могла прикинуть Таша, не более чем в пятнадцати минутах езды, – среди изумрудных пятен тенистых рощ, серебряной монеткой сверкало на солнце небольшое озерцо. Скорее всего, старица видневшейся вдали речушки.
…не хотелось бы загнать Звёздочку в первый же день.
...стоит дать передохнуть лошади – ну, и заодно себя привести в порядок...

- Тпру!
Звёздочка охотно остановилась.
- Как ты относишься к купанию? Вооон там?
Вместо ответа Звёздочка радостно взметнула хвостом и свернула с дороги.

Озеро сияющим зеркальцем отражало лазурное небо. Сверкало золотистыми бликами на редких волнах. Дразнило свежим, оставлявшим на губах водяной привкус ветром и манило тенью раскидистых ив на берегу.
- Притормози-ка!
Звёздочка, и не думая останавливаться, на всех парах приближалась к воде.
- А ну стой!!
Никакой реакции.
- Зараза!!!
Девушка всё-таки успела скинуть плащ и швырнуть сумку на землю – перед тем как кобылка с разбегу врезалась в воду широкой грудью и Ташу окатила пенистая волна.
Замерев по шею в воде, Звёздочка блаженно расплескала по поверхности смоляную гриву и принялась жадно пить.
- Вот зараза – она и есть зараза, - проворчала Таша, стягивая туфли и спрыгивая… Нет, скорее – выплывая из седла.
Хотя, с другой стороны, платье сполоснуть тоже не мешало – наверняка всё в разводах пота.
Одежда, подвернувшаяся Таше под руку, оказалась не самой практичной – она бы предпочла путешествовать всё-таки не в шёлковом платье. И не в бархатном плаще. И уж тем более не в замшевых туфлях, которые уже после купания будут иметь весьма плачевный вид.
Ладно, может, потом она подкупит что-нибудь более… «путевое».
А пока Таша кинула туфли на берег, – те благополучно перелетели примятые Звёздочкой камыши и шлёпнулись на травку. Затем расседлала Звёздочку – и без того тяжёлые, а сейчас ещё и намокшие потник и седло крайне неохотно присоединились к туфлям. И, зажав нос рукой, наконец окунулась с головой.
Вынырнув, Таша откинула с лица прилипшие, разом потемневшие волосы. Шагнула вперёд по мягкому илистому дну – со дна немедля поднялись бурые струйки. Щурясь от ослепительных бликов, увидела покачивающиеся на воде кувшинки – и, не торопясь, погребла к ним.
Таша плескалась в воде с час, вымывая пыль из волос, оттирая грязь и кровь с кожи, выполаскивая платье. На берег за это время она вышла только раз: чтобы сорвать пучок травы – оттирать им Звёздочку.
- Знаешь, иногда ты даже кажешься примерной лошадкой, - задумчиво сказала Таша, глядя на довольно пофыркивающую кобылку.
Звёздочку Таша купила ещё жеребёнком – в Столице, три года назад. Вороная кобылка-иноходец с белой звёздочкой на лбу, – которой она и была обязана своим именем, – приглянулась ей сразу. И, как выяснилось, не зря: лошадка оказалась не только красавицей, но и на редкость умной, быстрой и выносливой.
Правда, ко всем положительным качествам прилагалась редкостная вредность.

Спустя десять минут Таша сидела на берегу, обсыхая, и грызла медовые лепёшки собственной выпечки. Звёздочка щипала травку под ивой. Платье сохло чуть поодаль – всё равно поблизости не наблюдалось ни одной живой души.
Глотнув воды из фляжки и на этом покончив с импровизированным завтраком, Таша сорвала травинку и принялась задумчиво гонять её из одного уголка рта в другой.
За прошедшие восемь часов дороги Таша хоть как-то упорядочила свои мысли. Долгие поездки вообще располагают к размышлениям по одной просто причине: кроме как думать, больше нечего делать.
А в Ташином случае это было не столько способом проведения досуга, сколько острой необходимостью – эти самые мысли переплелись и свалялись с убийственной замысловатостью, как нитки в клубке. Попробуй распутать: потянешь за один конец – и тут же затянешь ещё с десяток узлов.
Вопрос, зачем оборотням понадобилось убивать маму и похищать Лив, оставался без ответа, – хотя смутные догадки у Таши были, – но в первую очередь девушку волновало даже не это.
А то, что ей…
рассказала мама.

…человек, которого Таша всю жизнь считала отцом, оказался её отчимом, а родная сестра – сводной.
Её мать успела побывать вдовой до того, как по расчёту окрутить деревенского парня, противного ей до тошноты.
Её мать жила с ненавистным ей человеком больше девяти лет и родила от него нелюбимую дочь.
Ну, и на десерт – Таша носила не девичью фамилию матери, а фамилию своего отца; и нарекли её не в честь бабушки Тары, как это объяснила Мариэль, а в честь папы Тариша.
Её мать всю жизнь лгала: собственным дочерям – одно, окружающим – другое.
На фоне всего этого единственная новость, которая могла порадовать, - что Таша не просто чистокровная аристократка, но и принцесса к тому же, - как-то блекла.
Таша прекрасно помнила, как прошлой осенью у них объявился «некромансер», похитивший двух девчонок, её ровесниц – Киру и Лайю. И что потом односельчане собирались сделать с обесчещенными девушками. Забить их камнями.
Слава богу, наёмник-эльф, обративший некроманта в бегство, спас девчонок во второй раз: утерев нос падре, требовавшему смерти «нечистых» девиц, эльф увёл Киру и Лайю из деревни. Правда, после этого девушки как в воду канули – вся надежда была на то, что эльф оказался порядочным.
После той ночи Мариэль долго не выпускала дочь из дому: Таша легко могла оказаться на месте тех несчастных.
Интересно, каким образом старшие Фаргори умудрились скрыть, что их невестку изнасиловали? И неужели они сами готовы были
забыть об этом только ради золота и факта родни с аристократкой – родни, которая всё равно не принесла им никакой выгоды?
Впрочем, насколько знала Таша, семнадцать, – даже почти восемнадцать, – лет назад падре ещё не был таким фанатиком… Точнее, не так – фанатиком падре был всегда, но восемнадцать лет назад он ещё не заражал своим фанатизмом односельчан.
И, соответственно, не славился своим фанатизмом на весь Перекрёсток.

Возможно, тогда для Тары и Гелберта это и не было смертельным грехом.
Возможно, Тара действительно пожалела бедную, потерявшую всё девочку…
Во всяком случае, Таше хотелось верить – хотя бы в это.
Однако то, что Фаргори скрыли от односельчан «прошлое» невестки, было очевидно: иначе бы
добрые люди не давали спокойно жить Мариэль, а их не менее добрые дети – Таше и Лив.

Таша знала, конечно, что отношение Мариэль к Альмону – чувство, далёкое от любви, но…
После прочтения бесчисленного множества романтических легенд ей очень хотелось верить в любовь до гроба, но кое-какие собственные умозаключения – в результате наблюдений за всеми знакомыми ей супругами – заставили её несколько приуныть. Таша, к своему глубокому разочарованию, поняла, что за годы совместной жизни любовь чаще всего уходит – и дай бог, чтобы её место заступило взаимное уважение, благодарность и другие положительные чувства. Чаще на место любви приходит раздражение.
Ну, во всяком случае, у крестьян.
Ведь героями романтических легенд редко бывали крестьяне.
Но обречь себя на жизнь с заведомо отвратительным тебе человеком…

…она делала это ради тебя…
Нет, не ради Таши Мариэль спасала свою жизнь. Когда она хотела красиво умереть рядом с любимым – она и не думала о будущем ребёнке.
Только клятва Тариша заставила её жить.
Забавно: если бы не отец, которого она не знала, – Таши бы сейчас не было на свете…
Какая… книжная история…
…трагедия, нелепая трагедия со слезливыми сюжетными вывертами!

Таша отшвырнула травинку. Встала, быстро оделась.
- Пора, - седлая явно недовольную Звёздочку, тихо сказала Таша. – Мы и так задержались.
Вскочив в седло, Таша окинула взглядом гладь озера, брызжущую солнечными искрами, накинула капюшон – и направила Звёздочку к Тракту.
Следующая остановка планировалась лишь на постоялом дворе Оборотней.

***
Когда Таша осадила Звёздочку у ворот, ночь уже успела накрыть небо звёздной пылью.
- Приехали, - Таша, спрыгнув, чуть не упала – затёкшие ноги подкашивались, словно наспех слепленные из теста.
Морщась, Таша доковыляла до ворот и постучалась.
Открыли минуту спустя.
Седовласый старик-оборотень мельком оглядел Ташу, задержался взглядом на глазах – и кивнул ей как-то… понимающе, что ли?
Так, неожиданно встретившись за сотни миль от дома, приветствуют друг друга земляки.
Так приветствуют своих.
Вообще-то распознать в Таше оборотня было трудно: либиморфы лишены присущего оборотням отчётливого звериного запаха. Только хорошенько принюхавшись, можно было уловить в запахе либиморфа некую животную нотку.
Но оборотни всегда узнавали своих – если не по запаху, так по глазам.
- Люди, эльфы, гномы, вампиры – все они сочтут тебя человеком. Но оборотень всегда увидит кошку в твоих глазах.
Слова матери всплыли утопленниками памяти.
- Добрый вечер, мне…
- Комнату на ночь. Я понял, - кивнул оборотень, отступая в сторону. – Ужин?
- Да, пожалуй.
Таша свистом подозвала Звёздочку.
Во дворе было тихо и темно – лишь лужицы оранжевого света из окон расплывались на земле.
- Я заплачу за ночь, но уеду раньше, - сказала Таша, когда ворота за ними закрылись. – Конюшня там, да?
- Шерон! - вместо ответа крикнула старик.
Откуда-то из темноты вынырнул долговязый паренёк.
- Он отведёт Вашу лошадь, - направляясь к зданию, бросил оборотень через плечо.
Таша, однако, повода из рук не выпустила:
- Я сама её отведу. И распрягу сама.
- Да не бойтесь, - зевнул подошедший паренёк, - не умыкнёт никто Вашу лошадь.
Глаза у паренька были ярко-зелёными, чуть раскосыми. Кошачьими по форме и чистоте цвета.
- Я не за лошадь боюсь. Звёздочка очень не любит чужие руки.
- Бросьте, я с любой слажу, - Шерон взял у неё повод. – Красивая у Вас лошадка!
- Не стану возражать.
- Вся в хозяйку, видать… У лошадей такой нежный нос, просто удивительно, - задумчиво сказал парень и протянул руку, чтобы погладить Звёздочку по морде. – Красивая девочка, хорошая девочкаАА!
- Я же говорила: она не любит чужие руки, - пожала плечами Таша, отбирая у Шерона повод и ведя Звёздочку к конюшне.
Парень, нянча укушенный палец, пробормотал пару крайне нелестных для Звёздочки слов и поплёлся за ними.

- Остальное сам сделаешь, - сказала Таша, когда Звёздочка была благополучно расседлана. – Шерон… Могу я задать тебе один вопрос?
- Смотря какой, - буркнул парень.
- У вас не останавливались трое мужчин с девочкой лет девяти? В тёмных плащах, один на белой лошади, двое на серых в яблоко.
Шерон покосился на неё. Бормотнул:
- Запрещено мне сведения о постояльцах давать…
Таша выудила из кошеля серебряную монету и задумчиво покрутила её тонкими пальцами.
Парень вздохнул:
- Какое Вам до них дело?
- Та девочка – моя сестра, - после секундного колебания честно ответила Таша. – А они…
- Украли её, да? – Шерон мрачно кивнул. – Я сразу понял, что с девчонкой что-то неладно. Бледная, как простыня… Как чистая простыня. Глаза неживые… Тот мужик её за руку ведёт, а она перед собой уставилась и ноги так переставляет… Словно кто-то за ниточки дёргает.
- Тот мужчина – с чёрными волосами, золотистыми глазами и шрамом на щеке?
- Он самый, - парень рассеянно поправил жёсткие, словно соломенные волосы. – Я-то сразу понял, что он волк. Он капюшон натянул, чтоб лица не видно было – но я всё равно мельком его увидел, когда лошадь брал. А он понял, что я видел, и как зыркнет на меня… Душа в пятки ушла. Нехорошие у него глаза, ой нехорошие…
Что верно, то верно.
- Они тронулись часа четыре назад. Знают, что волки волков не тронут, вот и не боятся по темноте шастать. К вампирам поехали.
Почти нагнала!
- Спасибо, - Таша протянула ему монету, но Шерон помотал головой:
- Уберите.
- Тебе не нужны деньги?
- Нужны, но я просто помочь хочу. Ненавижу работорговцев… Вот что: у Вас лошадка быстрая?
- Очень.
- Они не больно-то спешили. И поехали по Тракту, я видел. А Вы можете срезать путь через Пустошь – я нарисую, как. Если не будете здесь особо задерживаться, завтра их нагоните. Есть на чём рисовать?
- Нет…
- Ладно, идите, а я попрошу у Рикона, что нужно. Ну, у того оборотня, что Вам ворота открыл, - пояснил Шерон. – Когда будете отправляться, отдам карту.
Таша улыбнулась:
- И как прикажешь тебя благодарить, если деньги тебе не нужны?
- Оборотень оборотню друг, - изрёк Шерон. – Лучшей наградой будет, если на обратном пути заглянете с сестрёнкой.
Уловив какой-то едва слышный шелест позади, Таша обернулась.
Настороженно замерла.
Через открытую дверь ей был отлично виден двор – и хромавший по нему человек в чёрном.
Совсем рядом с конюшней...
- Кто это?
Шерон поднял голову:
- А, это? Священник.
- Оборотень, вампир, эльф?
- Человек вроде.
…глухой звук, с каким лошади перетирают зубами сено…
…далёкий шелест листвы…
…обрывки разговоров, доносящиеся из открытых окон трактира…
…шелест его одежд…
…но ни малейшего намёка на звук его шагов.

От напряжения Таша почти шевелила ушами.
Либиморф может услышать приближение человека, крадущегося на цыпочках, за двадцать метров.
- Не нравится он мне…
Незнакомец скрылся в здании.
- Да бросьте. Уж священника Вы можете не бояться.
Ташу это совсем не успокоило. Скорее наоборот.
Священников она не любила. Хотя единственным священником, которого она знала, был их фанатичный падре, Таше казалось, что все они одинаковые – просто некоторые умело маскируются.
- Он вчера ночью прибыл раненый, - продолжил Шерон, - на своих двоих. Сказал, напали оборотни, загрызли его лошадь и чуть его самого не прикончили.
- А как же он спасся?
- Ну, судя по тому, что меч у него за спиной был окровавлен…
- Меч? У священника?
- Знаете, когда путешествуешь, стоит учитывать: оборотням и вампирам плевать, чем занимается их потенциальная еда. Священнослужители точно такие же люди из плоти и крови. Ну, может, чуть постнее других.
Таша промолчала.
- Рана на ноге у него совсем паршивая была, - Шерон чистил жевавшую сено Звёздочку, - еле дошёл. Но у него с собой кое-какие целебные мази нашлись, да и отлёживался сегодня весь день, так что сейчас вроде как нормально… Правда, как видите, всё равно хромает здорово. А денег на новую лошадь у него, кажется, нет.
- Нет? И как же он дальше?..
- Пешочком, как же ещё? Ладно, Вам спать пора – у Вас и так времени немного, если пораньше хотите выйти.
- Да, ты прав... Не знаю, что бы я без тебя делала, - Таша бросила монету на землю. – Если хочешь, оставь её валяться – но она твоя. Спасибо, Шерон.
И вышла, не обернувшись.

Получив от старика ключ, Таша попросила разбудить её через пять часов.
- И, - подумав, добавила она, - у Вас настойки сон-травы не найдётся?
- Найдётся, - кивнул оборотень. – Горничная занесёт.
- Спасибо.
Вертя ключ в руке, Таша направилась к лестнице.
Расправившись с поджидавшим её в комнате ужином, Таша, не раздеваясь, рухнула на кровать и уставилась в потолок.
Таша не любила ночь.
И пусть мама утверждала, что только ночью мыслям присуща особая артистическая лёгкость – потому что ночью сознание свободно от дневных сомнений и страхов. И пусть Лив говорила, что ночь ей нравится куда больше дня – лунный свет, в отличие от солнечного, не может ослепить или обжечь.
Нет, Таша ценила красоту ночи. Искры звёзд на чёрном бархате неба. Серебристые блики в зеркале тёмной воды. Сюрреалистичные, волшебные очертания, которые обретали в лунном свете самые знакомые и обыденные вещи.
Ночь – время зверей.
Но когда ты человек…

…днём, в бесконечных хлопотах и заботах, гораздо легче забывать то, что хотелось забыть…
Просто… откинуть ненужные воспоминания… отмахнуться от них…
…с мыслью, что всегда успеешь подумать об этом потом.

…а ночью, когда ты остаёшься одна, и нет ничего, кроме четырёх стен, тишины да темноты… всё, от чего ты так долго отмахивалась, разом возвращается…
…и наступает потом.
В дверь коротко стукнули.
- Ваша настойка, - молоденькая горничная поставила стакан с водой. – Там пять капель, на пять часов, как просили.
- Спасибо, - кивнула Таша, одним махом осушила стакан и потянулась за кошельком.
Девушка принялась собирать тарелки.
- Ужин был вкусный, - роясь в кошеле, неожиданно сказала Таша.
Горничная вздохнула:
- Вы бы это повару нашему сказали. Может, хоть это его настроение улучшит, а то день-деньской орёт благим – и не очень – матом…
- Комплексы, - заявила Таша.
- Похоже на то, - горничная хихикнула. – Ладно, не буду Вас беспокоить. Спокойной ночи.
- И Вам того же, - серебряная монетка скользнула из пальцев Таши в карман фартука.
Девушка, расплывшись в улыбке, потянулась к свече на тумбочке.
- Нет, не надо!
- Оставить свет?
- Да!
- Как скажете, - девушка склонила голову и вышла.
Таша откинула голову на подушку, глядя на пляшущий огонёк свечки.

Время всех
потом
…ты собираешься отобрать свою сестру у трёх здоровенных волков…
Хватит!
…кошкой…

Таша закрыла слипавшиеся глаза.
…ты всего-навсего маленькая перепуганная девочка…
…а они…

И наступила тьма.

@темы: Таша

   

Сказки Перекрёстка

главная