Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:45 

Хашан

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
От автора: По просьбам телезрителей.
Варнинг! Жестокая НЦа! Очень жестокая. Неоправданно жестокая.
Рейтинг: NC- столько не живут.


________________
- Не хочешь попробовать товар на вкус, прежде чем продать? – Натаку убрал в сторону прозрачную ткань, словно она могла мешать обзору, раздвинул ноги шире и бесстыдно поглаживал себя двумя пальцами между ягодиц. При этом похотливо улыбался и облизывал губы кончиком языка. Все его тело и лицо выражало животное желание потрахаться, и чем скорей, тем лучше. Но там, куда никто и никогда не смел заглядывать, глубоко в душе хашан зверел. Он ненавидел любые оковы, любое ограничение его свободы. Поэтому сейчас, попав в плен к разбойникам-работорговцам, Натаку злился. И судорожно думал о спасении.

«Так, их всего чуть более десятка, и если к каждому найти подход, то можно тихо и бесшумно оставить всех их спать навечно в этом чертовом логове. Твари, просто твари. Ненавижу! Да что ты тормозишь, придурок, думаешь, тебе еще хоть раз в жизни выпадет трахнуть такого как я? Да-да, хашаны здесь прям везде и всюду», - Натаку был готов уже порвать главаря, в комнате-пещере которого он оказался. Главарь был не дурак и здраво рассудил, что оставлять такую сладкую игрушку с другими пленниками под охраной своих головорезов было весьма опасно – еще товар испортят. А товар был ценный, таких красавчиков он никогда не видел. И теперь тупо пялился на то, как этот самый красавчик бесстыдно раздвинув ноги, соблазнял его.

- Да ты готов с любым и каждым, как я вижу, - попробовал отделаться главарь от шлюхи, нутром учуяв, что это не к добру. Да и вообще, он предпочитал женщин. Хотя пленник был так смазлив, что краше любой девки. И это не могло не возбуждать. Весь воздух комнаты уже пропах и сладкими духами пленника, и его телом, жаждущим утех.

- Нет, что ты, конечно не со всеми. Но ты такой мужественный, такой сильный, что я просто не могу устоять, я весь горю от одного твоего присутствия, - простонал Натаку, проталкивая в себя два пальца, - ах, нет, этого мало, я так не могу, возьми же меня, - призывно шептал он, схватил одну из свеч, задул ее, погрузив комнату в полумрак из-за меньшего количества огня, и, засунув ее в анус, начал быстро двигать, второй рукой поглаживая свой возбужденный член.

Спустя полчаса хашан вышел из комнаты на поиски новой жертвы. Поддавшийся соблазну главарь валялся задушенным в собственной постели. Стоявший на посту у входа стал вторым.

- Ах, ваш главарь такой слабак, один раз трахнул и уснул. Но ты такой сильный, уххх, у тебя такие плечи… ты ведь сможешь меня удовлетворить? Ты ведь сможешь мне вставить так, чтобы я был доволен? – томно прошептал Натаку на ухо караульному, обнимая его со спины и с ходу запуская руки в штаны новой жертвы.

Рассвет еще только едва забрезжил, когда хашан открыл подвал, в который скинули всех остальных пленников.

- Выходите. Вы свободны. Разбойники мертвы. Нет, мне на вас плевать, я просто ненавижу рабство, - сказал Натаку освобожденным пленникам, развернулся и пошел прочь, предоставив им самостоятельно позаботиться о себе. Это был тот редкий момент, когда хашан не улыбался и не вилял развратно бедрами при походке. Он смертельно устал – пропустить через себя десяток этих жеребцов было утомительно даже для него, но все равно шел без остановки, подальше от этого страшного места, в котором его хотели лишить того единственного, чем он дорожил – свободы.

Комментарии
2010-07-06 в 21:46 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
Позвякивая мелкими бубенчиками на ножных браслетах, Натаку шел, присвистывая и пританцовывая. Маска серьезности и напряжения давно сползла с его лица, и беззаботное веселье с оттенком томной похоти заняло свое привычное место на кукольных чертах хашана. Босые ноги выплясывали в пыли, легкий ветерок развевал не менее легкие одежды при каждом движение, оголяя стройные бедра в разрезах того, что лишь сравнительно можно было назвать юбкой. Сколотые брошками на плечах два куска прозрачной ткани заменяли верх одежды, и так же разлетались в стороны от движений воздуха и постоянно взлетающих в танце рук.

Со стороны Натаку был похож на захмелевшую фею, которой вздумалось потанцевать среди дороги. Хашан кружился, плавно изгибал стан, подставляясь ветру как ласкам любовника, экстатически заламывая руки, словно на пике оргазма и всячески изображал танцующего бога, которому достаточно опоры под ногами, чтобы движения стали совершенством, небесной музыкой, недосягаемой и крайне соблазнительной. Глаза застила туманная поволока и теперь они светились влажным теплым золотом, способные расплавить любого, кто рискнет в них заглянуть.

- Эй, чудо, ты куда танцуешь, - послышался насмешливый голос, перебиваемый цокотом копыт.
- Домой, в Нейтральную. Я с караваном шел, но нас ограбили и взяли в плен, а я сбежал. Сбежал. Свободен, я свободен, - томно вздохнув, напевно произнес Натаку, подняв туманные глаза на незнакомца, поравнявшегося с ним, - подвезешь, если по пути?
- А не боишься, что я с тобой какую непотребщину совершу? – продолжая насмехаться, осведомился всадник.
- А мы не гордые, мы просто дорогие. Заплатишь, и попадешь в рай, - без тени застенчивости предложил хашан.
- Ха-ха, а ты смешной. Полезай, вдвоем все же не так скучно, - незнакомец улыбнулся более дружелюбно и протянул руку Натаку.
- Да, я смешной. Обхохотаться можно, - прошептал на ухо ему хашан, уже успев поймать предложенную руку и вскочив на лошадь за спиной незнакомца, - Меня зовут Натаку. А тебя?
- Джар. Я оборотень, но ты как вижу тоже не из людей. Ты что за зверь такой, Натаку? – спросил в свою очередь всадник, чуть вздрогнув от горячего дыхания, которым обдало ухо.
- Я хашан. Здесь таких как я больше нет и вряд ли будут. Я рожден, чтобы приносить радость и удовольствие таким как ты, - продолжал убаюкивающее нашептывать Натаку, но на Джара это действовало совсем не успокаивающе, а наоборот. Не знал несчастный, что его попутчик предпочитал сразу соблазнить и установить контроль над тем, кто ему попался на пути. Так, на всякий случай, мало ли чего кому в голову взбредет.

К вечеру путники въехали на постоялый двор. Несчастный Джар даже не подозревал, когда решил взять попутчика, что этот мелкий смазливый гад всю дорогу будет прижиматься к его спине, шарить руками по груди, иногда запускать их в штаны, и доводить до исступления, касаясь губами шеи и ушей, при этом постоянно что-то нашептывая таким сладким голосочком, что оборотень готов был выть. Едва удерживаясь на ногах от сдерживаемого желания распластать прямо здесь и жестоко отыметь Натаку, Джар все же выдержал, пока платил трактирщику за комнату, в которую буквально силой поволок своего излишне похотливого попутчика.

***

- Проклятье, сколько ты хочешь за эту ночь? – прорычал, тяжело дыша Джар, швырнув Натаку на кровать и вывернув ему за голову руки, сжимаемые в запястьях сильной ладонью оборотня.
- Пятьсот монет золотом, - по-кошачьи муркнул хашан. Все эти грубости для него был нежнейшей лаской в сравнении с тем, к чему он привык более чем за сотню лет в застенках храма.
- А если я не заплачу? – попробовал качать права Джар.

2010-07-06 в 21:46 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- Тогда тебя найдут мои головорезы и убьют. Ты хоть представить себе можешь, что с тобой сделают мои поклонники, если узнают? – елейным голосом осведомился Натаку.
- Ррр, проклятье! Надеюсь, ты того стоишь, - смирился с круглой суммой оборотень.
- Я стою большего, не беспокойся, просто сегодня щедрый и в хорошем настроении, - прошептал хашан, обхватывая ногами бедра Джара и прижимая его к себе. Острый умелый язычок уже плясал по кромке ушной раковины, зубы прикусили мочку. Оборотень таки взвыл и, отпустив запястья Натаку, принялся срывать с себя одежду.

Не успел Джар освободиться от одежды, как сразу был повален на постель мгновенно оседлавшим его хашаном. Сейчас Натаку не настроен был на нежности и долгие прелюдии, поэтому, блуждая пальцами и языком по телу оборотня, без лишних предисловий насадился на давно стоящий член любовника на одну ночь. Раскачивая бедра все быстрее, Королева ночи стремился удовлетворить в первую очередь себя. И был только доволен, когда любовник подхватил игру и, вцепившись в ягодицы жадными ладонями, крепко насадил хашана на перевозбудившуюся плоть до самого предела. Натаку одобрительно простонал в ответ на такие действия. И сразу же был перевернут спиной на постель.

Жилистое крепкое тело Джара дрожало от предвкушения предстоящего наслаждения, он готов был к тому, чтобы на полную воспользоваться отведенным временем в объятьях столь экзотического нетерпеливого любовника. Закинув ноги себе на плечи, сложив мальчишески-хрупкое тело пополам, оборотень начал двигаться резко и грубо, справедливо предположив, что раз хашан так начал, то ему нравится подобный секс. И не ошибся в своих предположениях – с каждым движением Натаку подавался ему навстречу всем телом, позволяя засадить поглубже, посильней.

Первый оргазм пришел довольно быстро, и хашан улегся сверху на Джара, разведя ноги в стороны. Он отдыхал. Но отдыхал своеобразно. Просунув под животом руку оборотня так, чтобы мошонка оказалась в ладони а пальцы между ягодиц, Натаку протолкнул два пальца Джара в разгоряченный, мокрый от спермы анус.

- Ласкай меня там, сильнее. Не останавливайся, - шептал сквозь сбившееся дыхание Натаку, кусая оборотня за ухо. Джар быстро понял, чего от него хотят, и шуровал рукой дразня и так возбужденное тело меж ягодиц, сминая каждым движением ладони упругие от возбуждения яички хашана.

- Мало, этого мало, - стонал Натаку, заведя руку за спину и лаская член любовника, и только почувствовал, что он снова готов, хашан направил его в добавок к пальцам.

- Не вынимай, пусть будет так, - прохрипел Натаку, едва почувствовал, что из него хотят вынуть пальцы. Хашан двигался беспорядочно, резко, изо всех сил насаживаясь на член оборотня вкупе с пальцами, стонал, царапал грудь любовника, теребил соски. Он стал похож на одержимого, который никак не мог получить то, чего так страстно желал. До помутнения рассудка. И эта одержимость передалась Джару, который больше не контролировал себя. Схватив неистовствующего любовника, перевернул его спиной к себе и даже не заметил, как перевоплотился в другую ипостась. Он был из того вида оборотней, что не становятся полностью зверями. Второй облик был получеловечьим, разве что гораздо больше, и покрытый шерстью. Когтистые большие руки-лапы, полузвериная морда с клыкастой пастью – все это больше походило на вервольфа, чем на волка. Все эти перемены отразились и на том месте, которое определяет пол – член был толщиной с небольшой кулак и гораздо длиннее, чем прежде. Натаку сладострастно взвыл, когда эта штука всадилась в его шикарный похотливый зад. Он выгнулся, двинулся навстречу, простонав:

- О, да! Так хорошо…

2010-07-06 в 21:47 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
Натаку упирался в постель коленями и плечами, прогнувшись в спине, извиваясь навстречу рывкам Джара. Запустив обе руки между ног, хашан мял и теребил свою скукожившуюся мошонку одновременно надрачивая возбужденный член. Когтистые лапы оборотня впивались в бедра, кровь уже не просто выступила из ран, она лилась тонкими алыми струйками по ногам, пачкая постель. Огромный член полуволка врывался раскаленным колом в анус Натаку, разрывая нежную мягкую ткань тела. Простынь была залита кровью и спермой от многочисленных оргазмов обоих любовников. Хашану нравилось то, как обезумевший зверь впивается клыками в его плечи, он дрожал всем телом, неистово подмахивая Джару, насаживаясь до самого основания на мощный ствол этого животного, в экстазе вскрикивая, хрипя сквозь стоны. Натаку был удовлетворен и бессильно рухнул растекаясь теплой лужицей спермы под собой, чувствуя, как взревев, наполняет горячей вязкой струей его тело дикий любовник, продолжая безумно вбиваться в развороченную до крови щель между упругих маленьких ягодиц. В который раз за эту ночь.

- Эй-эй, ты там живой? Проклятье, как такое могло произойти? – испугался не на шутку Джар, едва пришел в себя и вернулся в человеческую форму. Он не ожидал, что может до такой степени потерять над собой контроль.
- Норрррмально. Тебя еще переживу, но не откажусь, если ты меня помоешь, - совершенно пьяным голосом проворковал Натаку, - Меня давно так хорошо не трахали.
- Хух, слава небесам. Я испугался, по правде говоря. Сейчас все будет, передохну чуток, - виновато проронил оборотень, развалившись рядом с хашаном и переводя дыхание после слишком бурного секса. Постель скорей напоминала место битвы, чем ложе любви.

- Тебе и, правда, хорошо, когда вот так? Твои раны… – решился на вопрос оборотень завернув в простынь вымытого Натаку, к которому теперь боялся прикасаться, да и само омовение скорей напоминало заботу мамочки о маленьком ребенке, настолько осторожно Джар дотрагивался до хашана. Чистую постель принесли вместе с водой и тазом.

- Угу, и правда нравится. Прекрати, меня родили и воспитывали для вещей, стократ превосходящих по жестокости и боли, так что не переживай, ты был необычайно нежен и осторожен в сравнении с тем, к чему я привык. А раны до утра затянутся, - Натаку вывернулся из объятий, уселся на подоконник и закурил принесенную горничной тонкую длинную трубку. На этом волна вынужденной откровенности закончилась. Хашан все еще никак не мог привыкнуть к тому, что большинство любовников боятся сделать ему больно. Они не понимали, что такое настоящая боль. Не представляли, что такое раскаленный оловянный шест, пронизывающий внутренности, разрывающий их острыми шипами. Помыслить не могли, что это такое, когда тебе вырывают глаза и трахают в кровоточащую глазницу, как забивают все дырки в теле битым стеклом, проталкивая палками. Они, любовники в этом мире, были заботливыми и нежными, даже если по их меркам поступали намного хуже, чем этот мучающийся совестью оборотень.
- Если тебе это действительно нравится, то может, ты останешься со мной? У меня достаточно денег, чтобы ты ни в чем не нуждался, - неожиданно произнес Джар, усевшись на край кровати.
- Нет, я слишком люблю свободу, - сказал, как отрезал Натаку. Он даже не рассматривал такой возможности, хотя было много тех, кто предлагал ему подобное, - но буду рад снова тебя встретить и провести ночь в твоих объятьях. Мне действительно понравилось, - добавил, помолчав минуту.

***

Солнце спряталось за горизонтом и на город опустились вечерние сумерки, когда случайные попутчики приехали к дому Натаку. Хашан сидел впереди Джара, бережно удерживаемый рукой оборотня, свободной от поводьев и, вырисовывая пальцем узоры на груди любовника, всю дорогу от постоялого двора до Нейтральной поддразнивал.
- Может, передумаешь? – обреченно спросил Джар, молчавший всю дорогу.
- Неа, не передумаю. Бывай. До следующей встречи, - произнес хашан, спрыгивая с лошади у ворот собственного дома.

2010-07-06 в 21:48 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
Стоило цокоту копыт затихнуть за углом, как сильные руки захватили Натаку со спины.
- Где моя королева шлялась на сей раз? – прошелестел знакомый голос над ухом хашана.
- Твою королеву схватили разбойники. Проклятье, Гинрас, сколько раз просил так не подкрадываться. Я пугаюсь, - капризно проныл Натаку, узнав своего давнего фаворита. Вампира.

- Прости, я так соскучился по своей королеве, что не смог сдержаться. А что за славный рыцарь привез тебя домой? – проворковал, извиняясь Гинрас, разворачивая Натаку лицом к себе, при этом, не выпуская из объятий.
- Да он почти, что спас меня, подобрав на дороге, когда я сбежал от гнусных работорговцев, - пожаловался на судьбу и на разбойников хашан.
- Скажи мне, кто посмел сотворить такую гнусность, - на мгновение голос вампира стал серьезным. Ему было плевать на то, с кем, когда и по сколько раз трахается его любовник, но если что-то угрожало Натаку и ограничивало доступ к его телу, то Гинрас мог разозлиться всерьез и наказать виновных с особой жестокостью.

- Поздно, я сам их убил, переловив по одному, - хашан был явно доволен собой, и это мгновенно передалось вампиру.
- Я всегда знал, что ты опасный. Это так возбуждает, - расплылся в улыбке кровосос, прикладываясь губами к шее любовника. Они давно уже выяснили, что обращению хашан не поддавался, а это значило, что впереди их ждало море удовольствий, - О, ты так вкусно пахнешь. Вкуснее, чем обычно. Сдается мне, тут кто-то постарался на славу, - рука Гинраса скользнула под невесомую ткань, и палец бесцеремонно был просунут во все еще горячий после безумной ночи анус.

- Ох, оборотень постарался… - мгновенно обмяк в объятьях фаворита Натаку.
- Ого, настолько, что ты от одного пальца стонешь? Люблю, когда ты так пахнешь, - словно в подтверждение своих слов, вампир протолкнул еще один палец в тело любовника и по-хозяйски шарил там, ощупывая стенки. Хашан несдержанно простонал и непроизвольно двинул бедрами, насаживаясь сильнее.

- Гинрас, ты меня прям среди улицы собрался отыметь пальцами? – прошипел он.
- Нет, что ты, я отнесу тебя в постельку. Фи, прямо здесь? Да как ты мог подумать? – растекся сиропом фаворит, добавляя еще один палец в горячую, жаждущую ласки щель. Но все же подхватил свободной рукой легкого как перышко любовника и понес в дом.
- Да уж, хорошо тебя оттрахали, если ты так быстро завелся. Я рад, сегодня будет необычайно-сладкая ночь, котеночек.

***

Руки Натаку были связаны за спиной. Узкая шелковая лента крепко перехватывала запястья, не позволяя освободиться. Такой же лентой был тесно перетянут член, во избежание незапланированных оргазмов. Вампир любил помучить своего любовника. Но никогда не делал ему больно. У них были совсем другие игры. Гинрас никогда не снимал одежды и не занимался сексом в прямом смысле. Ему гораздо больше нравилось доводить до исступления хашана.

Когда они познакомились, вампир напал на Натаку с целью вполне вампирской – поужинать, так сказать. И он забыл бы о каком-то там мальчишке, пусть и самом смазливом, если бы на следующий вечер не увидел вчерашнюю жертву отплясывающим на подмостках таверны. А ведь по идее должен был валяться без сил, если выжил по каким-то невероятным причинам. И все бы ничего, но мальчик ухватил Гинраса за руку, когда тот уходил.

2010-07-06 в 21:48 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
- Не хочешь ли попробовать чего поинтересней чем вчера? Конечно же, в прибавку к моей крови, - нахально улыбаясь, поинтересовался вчерашний «ужин». Какой вампир откажется от добровольных подношений? Понятное дело, что ни какой. Не отказался и Гинрас. С того памятного дня все и началось.

Хашан лежал на животе, раздвинув ноги. Вампир расположился на краю кровати и занимался тем, что дразнил пальцами анус любовника. Тот выгибался, подставлялся под ласку и всем телом требовал большего. Склонившись к шее, Гинрас провел по ней языком.
- Как же ты все-таки замечательно пахнешь, - довольно ворковал вампир, засаживая пальцы все сильнее.
- Издеваешься, да? Или мне сегодня придется довольствоваться лишь пальцами? – тяжело дыша, спросил Натаку.
- Нет, что ты, у меня много чего припасено для моей королевы, - многообещающе пропел Гинрас и тут же поставил мальчика на колени, раздвинув ладонями ягодицы. Длинный ловкий язык сменил пальцы, выглаживая трепещущее возбуждением тело. Натаку застонал, прогибаясь в спине, подаваясь назад, когда язык продвинулся глубже, лаская дребезжащими движениями внутри.

- О боги, все же издеваешься.

Гинрас не отвечал, он уселся удобнее, чтобы все видеть и начал медленно проталкивать в Натаку полированный деревянный фаллос. Хашан пытался двинуть бедрами и резко насадиться на (наконец-то) что-то более ощутимое, чем пальцы и язык, но вампир этого не позволил. Так началась настоящая игра. Любовник дразнил мальчика, периодами начинал быстро и жестко всаживать игрушку в жаждущее тело, он изводил Натаку, доводя до пика, но, не позволяя кончить вот так просто – лента надежно удерживала сперму. На очередном витке такого странного секса хашан взвыл:
- Не могу больше, сними ее!
- Рано, моя королева, еще очень рано. Я знаю, когда придет время, знаю лучше тебя, - воркуя, ответил Гинрас. И это было правдой, он умел чувствовать своего любовника как никто другой и как никто другой умел доставлять хашану невообразимое наслаждение. Натаку извивался, стонал, хрипел, судорожно двигал бедрами, словно это могло хоть как-то помочь. Пленник собственных удовольствий, он точно знал, что впереди его ждет самый невообразимый двойной оргазм. Но все же нетерпение брало верх.

- Да, - прошептал Гинрас, одновременно распуская ленту и всаживая клыки в тонкую шею мальчика. К этому времени Натаку уже мог только биться в конвульсиях, доведенный до полного безумия любовником. Стоны давно переросли в нечленораздельный вой, тело била крупная дрожь, сковывая судорогами руки и ноги. Хашан больше не мог пошевелиться. Зато мог чувствовать, и чувствовал настолько ярко, что безумие обрело новый окрас. Теперь Натаку плавился в экстазе двойного оргазма – естественного и того, что дарил ему вампир, высасывая кровь. Такой финал игры двух странных любовников был именно тем, где каждый получал то, что хотел. Единожды попробовав на вкус кровь хашана, приправленную острым сексуальным удовольствием, Гинрас больше не мог и не хотел отказывать себе в столь изысканном удовольствии.

- Ты меня когда-нибудь сведешь с ума, - хрипло прошептал Натаку, когда снова смог говорить.
- Взаимно, моя королева. Взаимно, - ответил Гинрас, все еще качаясь на волнах экстаза. Больше всего ему нравилось такое действо после того, как хашан выползал из чьих-нибудь объятий, был удовлетворен и все еще на взводе.
- О, кажется, я буду танцевать всю ночь, так хорошо. Проклятье, ты сегодня был непоДжараем, - улыбаясь, завис Натаку над вампиром, едва немного выровнял дыхание.
- Это не я, это твой оборотень постарался так тебя подготовить, наверняка он был хорош, - лениво ответил Гинрас.

2010-07-06 в 21:51 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
Гул голосов в таверне притих сразу же, стоило в открытую дверь ступить Натаку и его спутнику. Посетители таверны всегда обращали внимание на входящих, но эта парочка заслуживала особого внимания. Высокий вампир был мужчиной средних лет в широком темном плаще, под которым виднелся расшитый богатой вышивкой дорогой сюртук, светлые длинные волосы перехвачены лентой на затылке, темно-красные опасные глаза почти светящиеся на бледной коже аристократического лица, и тонкие губы, в полу-ухмылке демонстрирующие клыки. Гинрас был образчиком кровопийцы, одного взгляда хватало, чтобы безошибочно определить, к какой расе он принадлежит. Однако вампиры не был такой уж редкостью на Нейтральной, чтобы удивляться их появлению в таверне. Более необычной внешностью обладал мальчик, пришедший с ним. Маленького роста, слишком изящного и хрупкого телосложения для мальчика, скорее девочка лет 14-15-ти, но отсутствие даже намека на грудь и узкие мальчишеские бедра все же говорили об обратном. Но даже такие, казалось бы, очевидные признаки терялись на общем фоне внешности Натаку: линии тела были мягкие и плавные, движения по-кошачьи томные, длине и пышности шелковистых черных волос, подобранных в высокий хвост могли бы позавидовать даже эльфы, а не только женщины, невероятное количество различных украшений, позвякивающих по всему телу и нежное девичье личико с огромными золотистыми глазами в ореоле длинных пушистых ресниц - сводили на нет все домыслы о том, что это существо может быть мужского пола. Однако даже самая смелая девушка не рискнула бы разгуливать в таком виде – из одежды были только полупрозрачные шаровары из тончайшего шелка персикового цвета, настолько богато крашенные вышивкой и драгоценным камнями по бедрам, что скрывали все-таки интимные части тела хашана.

Но больше всего постояльцев таверны поразило то, что мальчик и вампир пришли вместе, более того, вампир заботливо обнимал мальчика за плечи. И лишь постоянные посетители расплылись в радостных улыбках. Они давно привыкли к тому, что Королева ночи якшается с кровососом, но это мало кого волновало. Важнее было то, что пришел Натаку. А значит, он будет танцевать. Многие из постоянных посетителей приходили именно за тем, чтобы посмотреть на эти танцы.

Позвякивая бубенчиками на ножных браслетах, Натаку прошел, скорей проплыл между столов к центру зала, призывно покачивая бедрами и улыбаясь всем и каждому так, словно уже готов отдаться. Вампир отправился за угловой столик у стены и там присел, наблюдая за хашаном, становясь на сегодняшнюю ночь телохранителем любовника. Гинрасу нравилась не только кровь мальчишки, на танцы ему тоже нравилось смотреть – редкое удовольствие для такого места, как Нейтральная. Хороших танцовщиков мужского пола здесь практически не было, разве что женщины – но это совершенно разные вещи.

***

Динь-дон – легонько тренькнул бубенчик.
Дзинь-дзинь – мелодично ответили браслеты на руках.

Натаку перетекал из одного па в другое, скользя с изяществом пантеры по дощатому полу таверны.

Тинь-тинь – отзывались сережки, сталкиваясь при повороте головы.
Дзинь-дзинь – рука лебединым крылом взметнулась вверх.
Динь-дон – осторожный шажок на кончиках пальцев.
Тинь-тинь – прогибаясь станом в спине движение назад.

Каждое движение, каждый жест танцующего мальчика сопровождался мелодичным звоном украшений. Хашану не нужна была музыка, он сам создавал музыку своим танцем. Полуприкрытые глаза Натаку заволокло туманом. Он растворился в танце, наслаждаясь каждым жестом, каждым шагом. И словно не было пола под его босыми ступнями – он парил в призрачной дымке сказки, которую сам рисовал.

Дзинь-дзинь – и распахнулись крылья бабочки за плечами.
Тинь-тинь – волна волос, цветом чернее ночи расцветилась звездами.
Динь-дон – изящная ножка феи ступила на воздушную ступеньку.
Сонг-сонг – отозвались в унисон монетки диадемы, присоединяясь к сказочному оркестру.

Натаку кружился в танце, словно вокруг больше ничего не было – только он и тихая звенящая музыка бесчисленных разноголосых колокольчиков. Он сам был этой музыкой, сам творил мелодию: плача и смеясь, рождаясь и умирая – легкими взмахами рук, причудливыми движениями ног, изгибаясь изящным тонким станом, как ивовая ветвь, плывя по воздуху, летя на крыльях бабочки.

2010-07-06 в 21:51 

Створи мрію і мрія створить тебе
Динь-дон…
Сонг-сонг…
Дзинь-дзинь…
Тинь-тинь…

Манящим жестом словно звал кого-то. Того, кого здесь нет и быть не может. Туманным взором провожал кого-то. Того, кого и не было никогда. Желал отчаянно, в томлении изгибая стан. Жил. Дышал.

***

- Почему ты танцуешь в таверне за гроши, ведь у тебя достаточно денег?
- Потому что мне это нравится.
- А зачем продаешь свое тело?
- Мне это тоже нравится.
- Тогда почему за деньги и так дорого?
- И это мне тоже нравится. Знаешь, попав в этот мир, я понял, что делал всегда бесплатно то, за что здесь привыкли платить.

- Какой он был, твой мир? – Гинрас налил вина в бокал и протянул Натаку, который нагишом валялся на постели. Он отдыхал.
- Сложно сказать. Не потому, что я не помню, а потому что мало знаю, и то лишь с чужих слов. А тебе зачем?
- Когда-то я был путешественником. До того как стал вампиром. Вот и не путешественник уже, а старые привычки остались, все мне интересно то, чего сам не видел, - вампир почти что улыбнулся, набивая табаком трубку для своей королевы. Он часто любил баловать хашана такими мелочами.

- Мир… хм, сложно это. Мне сравнивать особо не с чем, я не то, что своего мира, страны, в которой вырос, не видел. Но я попробую рассказать то, что знаю, раз ты сегодня такой милый, - Натаку развалился на подушках в полусидящем виде и блаженно курил трубку, выдыхая сизый дым, - Могу сказать, что мир у нас людской. Они очень походи на тех, кого здесь считают людьми. Ничем не отличаются кроме одежды и религии. Религия там сильна. Не знаю, как в других мирах, но в моем прошлом люди получают от своих богов волшебную силу, которую здесь называют магией. Те, кому дарована эта сила, становятся жрецами врачами или техниками, создающими магические машины.

- И эта сила всем дарована? – полюбопытствовал вампир.
- Нет, с ней не рождаются, ее получают в подарок именно от богов. Я слышал, что лишь очень немногим удается пройти весь путь и получить такой подарок, но я об этом совсем ничего не знаю. Увы, но таких как я в подробности не посвящали.

- Такие как ты. Но ты называешь себя хашаном и уж точно не похож на человека.

2010-07-06 в 21:52 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- А я и не человек. Хашанов создали искусственно для развлечения «уважаемых посетителей храма», - с сарказмом ответил Натаку, - Вот только что-то у них там пошло не так и они стали поселять в эти тела настоящие души. Так что в прошлом я был человеком.

- Переселение душ. Человек. Я не совсем понимаю этого, но, кажется, ты в этом разбираешься не больше моего. Меня одно сбивает с толку, если для удовольствий, то почему не создавали женщин?

- А тут все просто. Нашим миром правят женщины и их богиня Сатам. Женщины не входят в мужские храмы, и тех, кто нарушит запрет, ждет позор и изгнание. Рассматривать женщину в качестве развлечения – непозволительное святотатство. Поэтому нас и создавали мужчинами. И души у нас тоже лишь мужские. Нельзя же настолько осквернить женщину, чтобы из ее души сделать подобную игрушку. Но сдается мне, что, создавая нас настолько женственными, жрецы и их паства хотели отыграться за все, что им приходится терпеть. Вот они и вымещали всю свою накопленную злобу на таких как мы. А чтобы женщины не заподозрили подвоха, нас сделали обще непохожими на людей. Сам посуди, может ли быть женщина с такими оттопыренными острыми ушами? Это здесь, где пруд пруди всяких эльфов и иже с ними это считается нормальным, а в моем прошлом мире это было настоящим уродством.

- Похоже, в этом что-то есть. Понимаю. Конечно же, женщины не могли себя поставить на одну планку с вами из-за таких различий. И есть смысл в том, что вы служили именно способом вымещения злобы на захвативших власть женщин, - Гинрас вновь наполнил бокал вином и протянул Натаку.

***

- Так ты не умер? Удивительно, - проворковал вампир, притягивая к себе добровольную жертву.
- Да и не должен был. Я просто потерял сознание от такого необычного и сильного оргазма, - ответил мальчик, расплываясь в улыбке кота, наевшегося сметаны до отвала.
- Хм, я слышал, что это может быть приятно, но предсмертно. Так как же вышло, что ты выжил? – спросил кровосос, по-хозяйски уволакивая миниатюрное тело в объятья.
- Суть моего организма такова, что кровь регенерируется очень быстро, почти со скоростью потери, - мальчик совсем не протестовал против объятий и прижимался к вампиру, похотливо отираясь об него всем телом.
- Тогда это совсем меняет дело. То-то я удивился, насколько вкусная и живая твоя кровь. Так что ты хочешь за нее, проказник?
- Ах, условий два. Первое конечно – деньги. Ну и второе – ты должен доставлять мне удовольствие и другим способом.
- Деньги? Ты продаешься? Как забавно. Насчет другого удовольствия… интересно, какого вкуса будет твоя кровь в такой момент?
-Да, продаюсь. И дорого.
- Пожалуй, соглашусь. Ты вкусен. И всяко лучше заплатить быть спокойным и сытым, чем бегать от охотников в поисках еды. Считаю нужным представиться, раз нас ждет впереди длительное знакомство. Меня зовут Гинрас.
- Ты здраво рассуждаешь, мне это нравится. Приятно познакомиться, зови меня Натаку.

***

- Знаешь, Гинрас, я их не понимаю, всех этих желающих моего тела. Тебя понимаю, я для тебя пища, необходимость тела, настоящая необходимость, не пустяк. Понимаю себя со своей неуемной жаждой. Меня таким просто сделали, мое тело создали таким, постоянно вожделеющим. Эта потребность хуже голода. Ты же видел, что происходит, когда я пытаюсь сдерживаться – я схожу с ума, впадаю в неистовство. Иногда мне кажется, что если мне каким-то образом запретить трахаться, то я умру. Но это не моя вина, это всего лишь особые железы, вырабатывающие афродизиак и постоянно держащие меня в возбуждении. С этим бороться невозможно, так же как и с твоей жаждой, - произнес Натаку, выныривая из воспоминаний, - Но они, они-то не такие. Не думаю, что они не могут контролировать своих желаний. Тогда почему они как оголтелые жаждут моего тела?

2010-07-06 в 21:53 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- Насколько я успел понять за пять месяцев нашего знакомства, твоя жажда не уступает моей. Ты ведь почти совсем не ешь. Ты пьешь вино и куришь трубку, но пишу, обычную, как все – практически не употребляешь. Я видел только пару раз за все это время, чтобы ты ел. Ты ведь черпаешь свою жизненную силу из наслаждения, так? Уверен, так и есть. Поэтому и не можешь сдерживаться. А они сдерживаться просто не хотят, это ведь так опьяняет – видимость власти над кем-то, обладание себе подобным. Примитивное вожделение, больше ничего.

- Ты все правильно понял. Когда я долго воздерживаюсь, то меня обуревает дикий голод, и я начинаю есть обычную пищу. И не насыщаюсь. Более того, с моим организмом происходит что-то странное, плохое. Неприятное. Мне кажется, мое тело не предназначено для подобного способа восполнения сил. Разве что в крайних случаях, чтобы хоть как-то продержаться. И все равно это мучительно и даже больно. Тупая боль в животе, выматывающая, изнуряющая. А их я все равно не понимаю. Так же как и других, вчерашнего оборотня. Когда мы расставались, в его глазах не было похоти, но, тем не менее, горело неуемное желание меня. Не наслаждений телом, чего-то иного, неизвестного мне. И еще грусть. Он не хотел со мною расставаться. Странный такой, всегда ведь может приехать и провести со мной время. Не понимаю, что с ним? И он ведь не один такой.

- Ох, моя королева, это называется любовь. Похоже, он в тебя влюбился, - произнес задумчиво Гинрас, подперев подбородок кулаком и с любопытством рассматривая хашана, словно видел его впервые. Такие разговоры были редкостью, Натаку откровений не любил и чаще изображал развратную куклу, чем здравомыслящее существо хоть с какими-то чувствами кроме жажды секса.

- Любовь? Я не знаю, что это такое. Любить меня не научили. Нет, я понимаю, не идиот же. Но сложно верить и воспринимать нечто такое как любовь, когда лет двести тебя готовят к тому, чтобы стал игрушкой, приучают к боли, травят, заставляя организм учиться бороться с ядами и выживать. А потом более ста лет издеваются над телом самыми извращенными и жестокими способами. Создание хашана занимает очень много времени и средств, так что мы ценны, нас создают такими, чтобы долго могли служить потехой. Нас ценят. Но любовь… я не верю в такое.

Натаку расселся на кровати, подтянул к себе кувшин с вином из прикроватного столика, наполнил бокал, выпил залпом и повторил все снова.

- Натаку, почему ты так много пьешь?
- Смешно, но это приглушает жажду. Тело словно засыпает, ощущения тупеют.
- Ах, да, ты же совсем не можешь спать. Только лишь когда полностью изнурен, что случается крайне редко.
- Ха-ха, об этом тоже позаботились. Не может же игрушка хотеть спать, когда клиент с ней развлекается, - смех Натаку прозвучал не весело.

***

- Всегда хотел спросить, как ты попал в этот мир?
- Иногда мне кажется, что хашанов наделили человеческими душами и чувствами лишь потому, что измываться над бездушными игрушками не весело. А мы живые, настоящие, нам больно. Однажды я сломался. Все мои чувства умерли, я перестал сопротивляться, перестал реагировать на боль. Я смирился. Можно сказать, что умер. Осталось только тело. Моим мучителям это сильно не понравилось. Меня перестали заказывать и жрецы всерьез забеспокоились. Потерять хашана – непозволительная роскошь. Поэтому меня отвезли к доктору, самому лучшему в столице. Ублюдки, везли в закрытом ящике, в цепях, так беспокоились, чтобы не убежал. Я даже не увидел город. А потом была эта жуткая комната. О да, доктор был превосходен, он заставил меня вспомнить, что такое боль. До того как попал к нему, я даже не задумывался, что снова смогу чувствовать, мне было совершенно все равно, что со мной делают. Я надеялся, что смог в себе то переломить и отключиться от восприятия боли. Так наивно. Этот сукин сын быстро дал понять, что я ошибался, - Натаку замолчал, уставившись в одну точку ненавидящим взглядом, казалось, ярость до сих пор кипела в нем.

- И как же удалось сбежать? – осторожно повторил вопрос вампир.
- Этот ублюдок решил, что я потерял сознание и развязал мне руки. Наверное, еще какую мерзость задумал и хотел переместить со стола. Возможно, я и был на грани потери сознания, все помню как в тумане. Но стоило избавиться от пут, как во мне словно что-то взбунтовалось. Поговаривали, что во мне душа какого-то мятежника, еретика. Я вцепился ему в горло и… загрыз. Представляешь, я его загрыз, натурально, как волк овцу. И помню это так отчетливо. А потом в слепой ярости рвал его тело на куски. Я сошел с ума тогда. Пытался выместить все то, что накопилось за многие десятилетья. А потом вдруг увидел, почувствовал, что выход рядом. И выпрыгнул в него не думая, веря в то, что хуже уже быть не может. И оказался в этом мире. Кажется, я даже уснул сразу.

- Да уж, в тебе точно мятежная душа. В комплекте с телом шлюхи – опасное сочетание. Представляю, что ты сделал с теми работорговцами, которые попытались лишить тебя столь желанной много лет свободы.

- Ой, нет, я их просто передушил по-тихому. Их же было много, шум поднимать нельзя. Поэтому я их по одному. Это оказалось так просто, сыграть на их страстях, немного лести, немного похоти. И они как тупые бараны все попались в мою ловушку. Но вообще я не кровожаден, я не люблю убивать. И не убивал бы, если бы не пытались лишить меня свободы. Единственная причина. Ты же знаешь, я предпочитаю договориться.

- Договориться, и получить при этом удовольствие и выгоду. Ну, как минимум, удовольствие.
- Насчет удовольствия, это всегда взаимно, ты же знаешь. Никто еще не ушел недовольным из моих объятий. И это ты тоже знаешь. Я продаю им то, что от меня хотят, другое дело, что и сам этим наслаждаюсь, - улыбчиво протянул Натаку, сворачиваясь в клубок и обнимая себя руками.

- Что ж, скоро рассвет, мне пора уходить, моя королева. Все же предпочитаю коротать день в своем убежище. Там попасть под солнечные лучи невозможно, чего не скажешь про твой домик, в котором окон больше, чем стен, и плотными шторами они не занавешены.
- Ненавижу глухие стены, ты же знаешь. Оставь меня посреди поля, и я буду счастлив, но запри в каморке без единого окна – и я начну сходить с ума, - хашан на миг опять стал серьезным, но быстро справился с собой и расплылся в улыбке, - Всегда хотел спросить, чем ты зарабатываешь, я ведь пусть и со скидкой, но дорого с тебя беру?
- Ха-ха-ха, кем может быть вампир? Я – наемный убийца. Не думал, что для тебя это секрет. Да-да, даже вампиру нужны деньги. И не только для того, чтобы их тратить на тебя. Может у меня и нестареющее тело, но об одежде этого не скажешь. И много еще разного чего, - рассмеялся Гинрас.

Дверь за вампиром затворилась, и Натаку остался в тишине и одиночестве. Это его не угнетало, но вгоняло в скуку, которую он пытался гасить вином, коротая время до рассвета.

«А вот когда наступит утро, можно будет пойти прогуляться по окрестностям. Пройтись до озера и искупаться там. Это так странно, столько прожить и не знать, то есть озера, есть леса и реки. Интересно, в своем прошлом мире они тоже есть? Или только этот мир такой? А впрочем, какая разница? Мне все равно здесь нравится. Вот уже третий год как нравится», - размышлял хашан, покуривая трубку. Такие размышления и одиночество позволяли полностью расслабиться и отдохнуть, это было тем, что заменяло обычный человеческий сон. Полузабытье от усталости. Последние два дня выдались не из легких и изрядно вымотали Натаку.

2010-07-06 в 21:53 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
***

Рассвет еще только намечался, когда Натаку отдохнув и устав скучать, пришел на берег озера. Одет он был, как и всегда – почти прозрачное подобие юбки белого цвета с золотой вышивкой по краю, такой же белоснежный широкий длинный шарф с золотой бахромой, накинутый на плечи. Маленькое водное зеркало, поросшее по берегам густыми камышами, располагалось недалеко от города, на самом краю леса. По тропке, пролегающей вблизи, частенько проходили караульные отряды, следящие за порядком на границах столицы. Здесь было безопасно. Любители легкой наживы не стремились попасть в лапы городской стражи, и поэтому держались поодаль от таких мест. Попасться на глаза охране хашан не боялся – одни презрительно сплевывали и предпочитали не связываться со шлюхой, другие улыбались и грозились заглянуть вечерком в таверну. Некоторые заглядывали. И именно от них другие знали, что мальчика-танцовщика лучше не обижать, иначе потом не оберешься неприятностей со стороны влиятельных покровителей хашана.

- Ой, ты такая красивая! Только неправильная, - послышался детский звонкий голосок с берега.
- Неправильная? – Натаку развернулся и с любопытством рассматривал девочку, которая решилась с ним заговорить. Она была не человеком, на это обстоятельство указывали рыжие лисьи ушки, торчащие из такой же рыжей коротко стриженной взъерошенной шевелюры. Пушистый хвост с белым кончиком дергался из стороны в сторону от нетерпения. Личико девочки было хитрое и смешливое, как и положено лисам. Хашан уже знал, как называются эти животные, и понимал – перед ним оборотень. Причем из тех, что окончательно не принимают человеческого обличья.
- Ну, потому что ты же почти взрослая, у тебя должны быть сиси… ой, грудь, - мгновенно засмущалась девочка-лиса, поняв, что сказала не совсем красиво.
- Нет, не должны, потому что я мальчик, - рассмеялся Натаку. Детей он увидел впервые только в этом мире, в своем прошлом он и не подозревал, что можно быть таким беззаботным и смеяться. Он любил детский смех. Малышке-оборотню было по виду лет девять-десять. А может даже меньше.
- Мальчик??? Ой-ой-ой!!! – глаза девчушки сначала расширились от удивления, и сразу же были закрыты узкими ладошками.
- Не волнуйся так, я не выйду из воды без предупреждения, - попытался успокоить девочку Натаку, поняв, чего она испугалась. Или смутилась.
- Правда? – через раздвинутые пальцы выглянул один глаз.
- Правда, - улыбка в ответ.
- А почему ты не плаваешь, а просто стоишь в воде?
- Я не умею плавать, я же не рыба.
- Хи-хи, смешной такой, не только рыбы могут плавать. Хочешь, научу? – неожиданно осмелев, предложила девочка-лиса, - Только … одень что-нибудь… ну, ты же понял, да? И еще, меня зовут Сана, а тебя?
- Меня – Натаку. Хочу, конечно же. Отвернись, я выйду на берег и оденусь.

Сооруженная из шарфа набедренная повязка надежно скрывала от детских глаз то, что им видеть не надо, но все равно Сана смущалась и краснела, глядя на Натаку. Она разулась, и как была в платье, так и вошла в воду.

- Вот так, работай ногами и хвостом, ой, у тебя же нет хвоста, - в очередной раз смутилась девочка-лиса, удерживая хашана а руки, пока тот лежал на воде и болтал ногами пытаясь плыть. И смеялся, радуясь такому неожиданному новому развлечению. Никто бы не узнал сейчас в счастливо улыбающемся мальчике ту самую цинично и развратно ухмыляющуюся шлюху, которую привыкли видеть. Таким Натаку был только с детьми и лишь тогда, когда не видят посторонние. Те, для которых он танцует, с которыми он спит.

- На пирожок. Мама говорит, что после купания нужно поесть, - улыбнулась Сана, когда они вылезли на берег из воды и обсыхали под рассветными лучами.

Мама. То, чего не было и никогда не будет. Что-то невероятно теплое заботливое и нежное. Что никогда не причиняет боль, уберегает от боли. То, чего лишены хашаны. Но на осколках памяти человеческой души, за гранью понимания, остаточным инстинктом понимая – она должна быть. Мама. Это было так невыносимо больно, что Натаку уткнулся неожиданно в плечо девочки-лисы лицом и расплакался.

- У тебя нет мамы, да? Прости, я же не знала. Здесь у многих нет. Ты же в городе живешь, ведь так? Сирота, значит. Поплачь, станет легче. Когда убили папу, я тоже плакала. И сейчас часто плачу.

Сирота. Чужое, но понятное слово резануло слух. От самого рождения и вот уже более трехсот лет – сирота. Был ли сиротой, когда был человеком? В той, прошлой жизни. Иногда хашану хотелось это вспомнить. Иначе не имела смысла эта душа, которая понимала, чувствовала, как быть должно и как не должно, что правильно и что неправильно. Чувствовать себя ущербным, лишенным чего-то очень важного.

- Угу, живу. В городе, - Натаку вытер слезы, Сана была права, полегчало, - только я плохими вещами занимаюсь. Ты меня если в городе увидишь, то не узнавай. Лучше я буду приходить сюда, и ты меня научишь плавать. Но в городе не подходи ко мне, иначе о тебе будут плохо говорить.
- Ой, получается, что у нас теперь есть тайна? – неожиданно повеселела девочка-лиса, - Я понимаю, правда, понимаю. Мой папа был наемником, а когда все узнали, чем он занимается, то нас стали называть убийцами. Но он… он был хороший. Добрый. Я не вру.
- Я верю, правда-правда. Мы часто вовсе не такие, как о нас говорят. Да, теперь у нас есть маленькая тайна.
- Как здорово! Ты хороший.
- Хороший? Что ж, придется мне и вправду стать хорошим. Но только для тебя.
- Ийяя! – вскрикнула радостно Сана и неожиданно чмокнула Натаку в щеку, после чего сразу покраснела и зажмурилась, смутившись. Мальчик трогал пальцами щеку и не понимал, что же произошло. Но это было приятно.

2010-07-06 в 21:54 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
***

Сидеть на берегу рядом с хвостатой девочкой, смеяться и болтать ногами в воде – это было что-то новое и неизвестное хашану. И это ему очень нравилось. Вот так беззаботно улыбаться, нежась в мягких лучах рассвета. И не думать о том, как это быстротечно, что скоро придется возвращаться в город под все эти вожделеющие жадные взгляды. Пока не проснулось тело, пока оно насыщено и удовлетворено и голод отступил. Хотя, он не вернется еще дня три, а в город придется возвращаться очень скоро.

Но Натаку сейчас не думал ни о чем, он запихнул подобные мысли глубоко на задворки сознания и просто наслаждался. Таким вот простым необычным утром, и теплой водой у берега, ласкающей ступни, и смехом девочки-лисы. И своим смехом, который самому был непривычен. До этого знакомства хашан избегал детей, просто наблюдал за ними издали. Ему нравились дети, они никогда не смотрели на него так, как взрослые. А может, и самого Натаку считали ребенком. Подростком.

- Ой, у тебя так много украшений. Почему?
- Ну… мне так нравится, - ответил Натаку как сумел придумать. Не объяснять же девочке, что он их ненавидит, эти украшения. Вернее тех, кто их носил. Они были такими. Жрецы, в массивных ожерельях с множеством камней и диадемах, клиенты все в перстнях и серьгах, цепочки, брошки, браслеты, заколки – все это блестело и переливалось. Все это означало, что они свободны. Это и была та причина, по которой хашан увешивал себя дорогими безделушками, словно бросал им вызов – у меня больше, я свободней, и я все та же шлюха, но вы ничем не лучше.

- Красивые… - вздохнула Сана.
- Держи, - хашан стянул большую клипсу и прицепил ее на пушистое ушко девочки-лисы. Розовые рассветные лучи затрепетали бликами на гранях изумрудов в форме слезы свисающих подвеской с золотого полумесяца, - Тебе идет зеленое, ты же рыжая.
- Нет-нет, не надо, она же страшно дорогая… наверное, - запротестовала Сана.
- Вот ты смешная. Бери, я точно не обеднею от этого, - засмеялся Натаку.
- Спасибо, - покраснела и спрятала глаза девчушка. Ей очень нравился подарок, и она решила лучше помолчать, чтобы действительно не забрали назад.

- А знаешь, хорошо, что ты не человек, - неожиданно произнесла лиса.
- Это почему? – удивился хашан. Все же, каким бы ни было его тело, но душа была именно человеческая.
- Ну… люди… они злые. Не могу объяснить. Не видела не злых людей. А у тебя ушки хорошие… ну, в общем, я их увидела и поняла, что ты хороший. Правда подумала, что ты девушка, - замялась Сана.
- Хорошие ушки? Никто так никогда мне не говорил. Да не смущайся ты, меня часто принимают за девушку, я привык и никогда не обижаюсь, - рассмеялся Натаку.

Смех. Хрустальные колокольчики над водой, оранжевой от мягких утренних лучей. Высокая песня жаворонка в поднебесье. Шепот камышей. Теплый ветер треплет немного влажные волосы. Весь мир словно погружен в призрачную дымку невозможного спокойствия. И хочется в него верить, хочется раствориться без остатка. И вроде как не может быть ничего страшного, неправильного в этом мире. И как бы мечталось, чтобы это было так. Утренние грезы.

- Сана! Вот ты где. А я уж обыскалась, - в глубоком бархатном женском голосе прослеживались сердитые нотки. Хотя, скорее беспокойство, - Я же просила не уходить от дома далеко.
- Не ругайте ее, она не виновата, - вступился мальчик, немного сникнув и пытаясь улыбнуться маме девочки-лисы. Невысокая худощавая женщина средних лет стояла за их спинами, уперев руки в боки, всем своим видом изображая почетную матрону – грозную мать семейства.
- Это твой друг, Сана? И что это у тебя на ухе?
- Подарок. Да, мой друг, - попробовала вжать голову в плечи девчушка, испуганно поглядывая на мать.

- Меня зовут Натаку. Я живу в городе и работаю в таверне. Я танцовщик. Я подарил эту сережку Сане, но… вы ее дома, наверное, спрячьте, пусть будет подарок не для лишних глаз, - затараторил хашан, вжимая голову в плечи не хуже девочки. Сказался веками впитанный страх и священный трепет перед женщинами, как и из памяти души, так и вбитый в голову «воспитателями» в этом теле.

- Танцовщик? Только ли? – пристальный взгляд впился в Натаку, изучая.
- Не только, - опустил глаза хашан.
- Ясно, впрочем, дело не мое. Обидишь Сану или сманишь в ремесло – шкуру спущу и скормлю собакам. За что подарок?
- Просто ей понравилось, - шкуру было не жалко, может собакам и понравится на вкус, но обижать или тянуть за собой в разврат и продажность девочку-лису хашан не собирался.
- Что ж, вижу, врать ты не умеешь. Ладно, нам все равно пора.
«Умею, еще как умею. Но не сейчас и не тебе, той, что родила такую улыбающуюся девочку. Никогда»,
- Спасибо, - произнес вслух, оставив мысли при себе.
- Вот чудак, - усмехнулась на прощанье женщина и увела Сану домой, оставив хашана размышлять, что такое – друг.

2010-07-06 в 21:55 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
***

- Господин, вы просто переутомились. Вам необходимо отвлечься и развлечься. Тогда все встанет на свои места, и вы вернетесь к прежней жизни, - растекался елеем перед новым посетителем жрец, - вот увидите, немного расслабитесь, и Верховная жрица будет снова вами довольна.
- Вы уверены, что это поможет? – неуверенно просил посетитель. Это был совсем молодой мужчина, юноша лет 18-20-ти. Дорогие одежды и гербовая мантия указывали на его высокое положение в обществе. В этом Натаку научился разбираться уже давно. Однако его впервые привели к столь молодому клиенту. Верховная жрица? Сын или любовник? В любом случае – птица очень высокого полета.
- Господин, вы же у нас в храме впервые. Поверьте, эти создания дарованы нам милостью Такрама именно для того, чтобы помочь расслабиться и сбросить с себя все тяготы таким как вы. Смотрите, разве он не замечателен? – жрец расстегнул пряжки на плечах хашана, удерживающие прозрачные прямоугольники ткани, заменяющие одежду. Легчайшая газовая ткань буквально сплыла вниз по мягким изгибам тела Натаку, - Он сможет вам доставить много удовольствий.
- И что мне с ним делать? – все еще недоумевал юноша-сановник, которого впервые допусти в храм.
- Все, что только захотите. Он просто предназначен для удовольствий. Видите, он уже желает вас, - жесткие костлявые пальцы жреца протолкнулись в щель между ягодиц, задевая чувствительную точку внутри тела. Хашан возбудился. Он не мог не возбудиться. Его тело было слишком чувствительным к таким прикосновениям. Ведь его создали именно для этого.
- Вы хотите сказать, что я могу с ним заниматься сексом? Но разве это не зачтется как измена? – растерялся посетитель.
- Измена? О чем вы, господин? Разве вы не ласкаете себя, чтобы снять напряжение? Разве это считается изменой? А это то же самое. Никакой измены.
«Все-таки любовник», - промелькнула мысль в голове Натаку.
- А если… если я его случайно пораню или искалечу? – забормотал юноша.
- Если вы этого захотите – можете поранить. Хашанам это тоже нравится. И даже если очень сильно пораните или искалечите – он не пострадает. Тела хашанов восстанавливаются очень быстро.
- Такое возможно?
- Да. Они специально так созданы. Их тела создавались силой бога Такрама и божественных машин. Хашаны черпают свою силу из получаемой боли. Чем больший вред им причинен, тем больше они могут сгенерировать силы на восстановление. Ах, господин, разве вам не скучно слушать это? – жрец явно не хотел раскрывать секреты, но вынужден был отвечать на все вопросы сановника.
- Мы будем с ним наедине?
- Да, господин. Столько, сколько пожелаете. Можете приказать храмовому служке принести все, что вам необходимо. Абсолютно все.

Пальцы молодого сановника были прохладными и осторожными. Он еще не был испорчен ни властью, ни храмом. И боялся причинить вред игрушке, хоть ему и сказали, что у него есть на это полное право.
- Не бойся, я не причиню тебе вреда.
- Я не боюсь, - хашан не только не боялся, ему было смешно, но он прятал улыбку.
«Интересно, за что Верховная сделала его своим избранником? За юность и наивность? Хм, может быть».
- Тебе не больно?
- Нет, мне приятно. Можете сильнее. Намного сильнее.
В тысячу раз сильнее. Хашану все равно. Натаку обслуживал посетителей храма вот уже более пятидесяти лет. Он был одним из самых опытных. Возможно, именно поэтому его и привели к юному господину.
- Господин, позвольте мне позаботиться о вас, - произнес Натаку, понимая, что сам сановник так и не решится на какие либо действия, в итоге он расстроится, а хашана накажут жрецы за плохую работу.
- Ты действительно этого хочешь?

2010-07-06 в 21:57 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
- Да, господин, я хочу этого. Разве вы не видите? – голос Натаку дрожал от возбуждения, оставшегося еще от вторжения пальцев жреца в его тело. Он тяжело дышал и нервно ерзал бедрами – тело требовало своего. Трижды распроклятое тело.

- Натаку! Ты… ты… - сановник не мог найти слова, не мог отдышаться и прийти в себя от пережитого наслаждения.
- Молчите, господин. У стен есть уши. Никогда не говорите хашану того, что может бросить на вас тень, - прошептал тревожно Натаку, склонившись к уху юноши, - Вы можете сколько угодно хвалить мое тело и умения, но никогда не говорите лишнего. В ваших глазах то, чего нельзя испытывать к игрушке. Иначе это назовут изменой.
- Почему ты мне это говоришь? Зачем предупреждаешь?
- Потому что мое наказание будет хуже смертной казни, которая уготована вам. Вы ведь принадлежите Верховной жрице?
- Натаку?
- Молчите. Лучше молчите.

Такое уже единожды случалось на памяти Натаку. Один из клиентов признался в любви хашану. То ли по безрассудству, то ли действительно сошел с ума от наслаждений. Его казнили, таков был закон. Он не имел на это права – изменить своей женщине, полюбив игрушку. Хашан был наказан – его отдали плачам, которые вырвали мальчику глаза, содрали кожу, переломали все кости. Что еще пришлось пережить хашану – никто не знает, а он не торопился рассказывать. Натаку не хотел, чтобы его постигла та же участь. И не хотел лишиться единственного клиента, который не стал пробовать его тело на прочность и всячески измываться. Впервые за все время Натаку просто получал свою часть удовольствия и отдыхал. Впервые ему не стали делать больно.

- Я хочу выкупить Натаку. Хочу, чтобы он был только моим, - кричал юный сановник, имени которого хашан так и не узнал.
- Что же вы наделали, господин? – шептал Натаку, заливаясь слезами, когда его тащили в пыточную.
Где-то противно хряпнул топор, отсекая голову изменнику. Натаку показалось, что он это услышал. Видеть он больше ничего не мог. И чувствовать боль не мог тоже. Что-то внутри хрупкого мальчишеского тела сломалось.

Натаку очнулся от видений прошлого все на том же берегу, на котором познакомился с Саной.
-Проклятье. Привидится же. Все, пора домой.


***

- К вам князь Ийон, господин Натаку, - нарушил полуденную тишину и дрёму голос слуги, единственного, кто проживал с хашаном под одной крышей, вел всё хозяйство, следил за домом и был всецело равнодушен к прелестям своего хозяина. То ли действительно предпочитал исключительно женщин, то ли вообще был холоден к утехам плотским по природе своей. Он был гномом. Полукровкой. Ростом почти, что с самого Натаку, жилист, мышастого цвета полупрозрачные жиденькие волосы, коротко стрижены, всегда начисто выбрит, в отличие от подгорных собратьев, предпочитавших носить бороду. Ничем внимание к себе не привлекал, был воплощением той породы слуг, которые незаметны и незаменимы.

- Ммм, зови. Не от скуки же он приперся в такую рань. Может чего интересного скажет, - Натаку потянулся а постели и выполз из подушек одевая шаровары – не встречать же Светлейшего князя нагишом. А то еще забудем, зачем пожаловал и переключится на другие мысли. Не то, чтобы хашан был особо против, но все же ему было интереснее узнать, зачем пожаловал Ийон, а развлечения всегда успеют подождать.

2010-07-06 в 21:57 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
- Звезда моя, Натаку, я соскучился! Совсем меня забыл ты, пропадаешь где-то, - почти продекламировал с порога князь. Светлейший был человеком. Да только светлости в нем было – только титул. Душа Светлейшего была темнее ночи, и внешность тоже ей была под стать. Высокий и плечистый, князь был черноволос и кареглаз, по виду ему можно было дать лет 35-40, что в общем истине не соответствовало. Он был намного старше. Орлиный профиль и кустистые брови придавали хищного, опасного выражения чертам лица.

Насколько знал Натаку из рассказов самого Светлейшего, в прошлом мире князя собирались сжечь на костре за еретичество и чернокнижие. Он был колдуном. И смог сбежать с костра, вот только местом бегства оказался Перекресток. Однако предприимчивый дворянин и здесь не растерялся, особенно после того, как понял – здесь за колдовство на костер не поволокут, но от людей все же стоит держаться на приличном расстоянии. Поэтому Светлейший обосновался на Нейтральной и жил здесь припеваючи уже второй десяток лет. Яды, проклятья, порча, привороты – все это расходилось на ура, и князь не бедствовал. Он был в своей стихии в этом мире. Чему был неизменно счастлив.

- Да-да, я тоже по тебе скучал, - заулыбался мальчик, вешаясь на шею князю и прижимаясь всем телом к фавориту. Светлейший умудрился снискать расположение Натаку не хуже чем вампир. Он был бесцеремонен, весел, иногда заботлив, чересчур болтлив и искушен в утехах плотских, ласков. К Натаку относился как принцессе, которую нужно холить и лелеять, но, тем не менее, никогда не пытался наложить печать собственности на любовника. Не ревнив. Возможно, именно поэтому и удостоился сомнительной чести стать одним из немногих, кого считали фаворитами танцовщика.

- И все же я действительно соскучился. Дело подождет, - прошептал, шумно дыша на ухо любовника князь, распуская белый многослойный галстук и увлекая хашана на постель. Светлейший был искусен, страстен, предпочитал долгие прелюдии и нежность, куртуазность. Что, в общем, было вполне приемлемо для благородного дворянина, но как-то не вязалось с образом колдуна. Натаку не любил об этом думать. Да и зачем? Иногда можно отдохнуть от боли и полечить немного настоящей ласки. Еще одна причина, которая ставила князя выше, чем остальных – он не был грубым животным, потерявшим голову от вожделения. Все что он делал – была изящная красивая игра.

***

- Натаку, ты любого можешь соблазнить, если приложишь к этому усилия? Вот к примеру своего слугу?
- Я понимаю, князь, тебе скучно. Но не надейся, что я стану это делать. Должен же быть хоть кто-то, кто не пускает слюни по моему телу. Меня слуга вполне устраивает именно таким, - отмахнулся от предложения хашан.
- Звезда моя, ты меня не так понял. Даже развлечения ради я не стал б просить соблазнять слугу. Тут дело в другом. Есть кое-кто, кого надо свести с ума для дела.

- Рассказывай все по порядку, кому и за грехи какие ты меня решился подложить? – хашан уселся на постели и закурил трубку, все еще довольно жмурясь от того, как ласковые пальцы князя перебирали и игрались с черными прядями его волос.

- Ну, если по порядку, тогда слушай. Есть в Клане светлых Эльфов колдун один, и у него имеется эликсир вечной молодости. Но сколько я не подбирался, он наотрез отказывается продать.
- Светлейший, ты веришь во что-то вечное? Юность? Не смеши меня.
- Уж кто бы говорил. Разве ты не пример этой смой вечной юности?
- Да полно, князь, я не вечен. Не знаю, сколько мне отмерено прожить, но рано или поздно и мое тело израсходует свой срок и станет тленом, освободив из плена мою душу.
- Ты в чем-то прав, Натаку. Я не про вечность в прямом смысле, но не стареть еще годков двадцать-тридцать мне бы хотелось. Понимаешь?

2010-07-06 в 21:59 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- Ах, вот о чем ты. Ну и чего колдун эльфийский кочевряжится?
- А просто потому, что я человек. Заносчивый строптивец просто пошел на принцип, не более того. Но как его умаслить или вынудить сменить гнев на милость, я не знаю. Вот и подумал о тебе. Вдруг получится? Ты в любом случае в накладе не останешься. Я заплачу сполна, даже если не удастся добиться от него согласия. Да и попутешествуешь немного, развлечешься. Не все же тебе видеть ежедневно эти постные рожи плебейские.
- Путешествовать? Так он не здесь? Не-не, я из города ни ногой. Спасибо, съездил с караваном. Еле ноги унес.

- То караван, а то моя охрана. Да и вампира можешь прихватить с собой. Моя карета будет неплохим убежищем от солнца. Да и тебе спокойней под его крылом. Он вроде как телохранитель твой? Давно яза ним это замечаю. Днем нападают редко, а вот ночью лучшего стража и не сыскать. Одно присутствие вампира отпугнет любых грабителей и работорговцев – кому охота голову сложить за просто так?
- Хм, в этом есть резон. Но ты ему заплатишь тоже. Он же наемник, хоть и другого профиля.
- Договорились. Так ты едешь?
- Пожалуй, да. Это должно быть весело. Ни разу эльфов не соблазнял. Пора попробовать, на что еще сгодится это тело, - Натаку улыбался, предвкушая развлечение и путешествие.

***

Убежище вампира, в общем, было обычным домом. Но окон было мало, и те, что были – плотно занавешены тяжелыми темно-синими портьерами. Но это была лишь видимая часть. Дневное время Гинрас предпочитал пережидать в небольшом подземелье, находящемся под самим домом. Когда-то он приобрел это здание именно из-за обширного подвала, который перестроил по своему вкусу, сделав спальней и основным местом обитания.

День шел к исходу, солнце приближалось к горизонту, обещая скорые сумерки, когда Натаку и Ийон прибыли к обиталищу Гинраса.
- Что будешь делать, если твой любимчик не согласится? – спросил князь.
- Не беспокойся, мне кроме твоих денег есть чего предложить такого, от чего он не откажется. Не захочет отказаться, - коварно улыбнулся мальчик. Он был одет скромнее, чем обычно – шелковые голубые шаровары были не прозрачны, расшитая жемчугом короткая жилетка того же цвета хоть как-то прикрывала тело. Да и украшений было значительно меньше – всего лишь серьги, браслеты и ювелирная заколка в волосах, удерживающая на затылке густую черную волну волос, спадающую по спину до щиколоток.

- Кто меня помел тревожить среди бела дня? – недовольно прорычал вампир на слугу, впускающего незваных и нежданных гостей в убежище под домом.
- Ах, не злись так сильно, это всего лишь я. И уже вечер. Ну, почти, - примирительно заворковал Натаку, взбираясь на постель к Гинрасу и заползая сразу на него.
- Да уж, на тебя невозможно злиться. Ужин сам пришел, - довольно улыбнулся кровосос, по-хозяйски сгребая мальчика в охапку и без лишних предисловий припадая к его шее.
- Какая трогательная сцена, - решил обозначить свое присутствие Ийон, с любопытством рассматривая, как Натаку со стоном выгибается в оргазме, отдавая свою кровь вампиру.
- Да-да, тебя я тоже заприметил, о, Светлейший, - саркастично ответил Гинрас князю, облизывая губы после «ужина», и все еще поглаживая по волосам блаженствующего хашана.

- Гинрас, тут вот какое дело. Не хочешь с нами съездить к Светлым? В качестве моего телохранителя. Князь щедро платит, - проворковал Натаку, придя в себя от наслаждения.

2010-07-06 в 22:00 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- Моя королева, что угодно для тебя, но путешествие – увольте. Мне как-то дневной свет противопоказан, а путешествовать по ночам вы вряд ли станете. Да и неизвестно, можно ли за ночь проделать путь от одного укрытия от солнца до другого, - вампир был не настроен покидать убежище.

- Защиту днем от солнца гарантирую, у меня надежная карета. А охрана на тракте требуется именно по ночам, - вставил слово Ийон.
- Все равно не привлекает такая перспектива.
- А если я пообещаю тебе позволить пить мою кровь, пока князь меня будет ублажать? – коварно улыбаясь, предложил Натаку.
- Королева?! Ты искуситель, котеночек. Знаешь же, что от такого изысканного удовольствия я не откажусь, - Гинрас смирился с тем, что поездка состоится. Уж очень велико искушение узнать, какого вкуса кровь мальчишки, когда его удовлетворяет кто-то живой и настоящий, а не деревянные игрушки, которыми обычно пользовался вампир.
- Э-э, а мое согласие вам не требуется? – возмутился князь.
- Но это ведь тебе нужно к Светлым. Выбора у тебя нет, - улыбка хашана стала еще коварней.
- Да-да, я понял, я за все плачу. Ну и леший с вами, это даже интересно. И судя по тому, как милашка Натаку только что плавился оттого, что его кровь пьет вампир – это может быть весьма нетривиальное развлечение, - согласился князь, улыбаясь не менее коварно, чем хашан. Дорога обещала быть не скучной.

***

- Ведь мы сейчас попробуем авансом? – проворковал вампир, распуская пояс на шароварах Натаку, - Надеюсь, князь не против.
- Князь заинтригован, - с улыбкой ответил Светлейший князь, и присоединился к раздеванию хашана.
- Ах, вы неисправимы, особенно, когда вдвоем, - картинно возмутился мальчик, тем не менее охотно подставляясь под прикосновения сразу четырех рук. Прохладные пальцы вампира искусно избавляли от штанов, в то время как горячие ладони Ийона скользили по плечам, снимая безрукавку. Начало нравилось всем троим.

Нежнее. Ниже. Огонь и лед. Холодные пальцы Гинраса, сжимающие плоть, не позволяющие кончить. Горячая рука Ийона, стискивающая запястья, не дающая освободиться от захвата. Клыки, царапающие шею, грудь. Ритмичные движенья князя.

- Тебе ведь это нравится, Натаку? – вопрос, не предполагающий ответа, шипящий шелест голоса вампира.
- Конечно, нравится, - срывающийся шепот князя.

Натаку говорить не мог. Не мог стонать, не мог дышать. Мог лишь неистово безрезультатно дергаться, тем самым, повышая возбуждение и позволяя князю проникать глубже в его тело, сильней овладевать пытающимся вырваться мальчиком. Клыки вампира погрузились в шею, кровь потекла быстрее, сладким ядом даря невыносимое сладострастие оргазма. Но Гинрас не отпускал, по-прежнему не позволяя достигнуть пика, заставляя застынуть на средине без возможности кончить. Хашан хватал ртом воздух, задыхался, тело скрутило конвульсивной судорогой. Это было не наслаждение, это была пытка наслаждением. Он сходил с ума, не разделяя яви и видений, дробясь на лепестки крыльев бесчисленных бабочек, разлетаясь мириадами звезд.

Хриплый вскрик, зародившийся в груди так и не смог оттуда вырваться. Тело было в лихорадке, оно горело, кричало каждою частичкой, взрываясь изнутри неистовым экстазом, когда ладонь вампира перестала сдерживать. Когда клыки опять впились в тонкую шею, когда, глухо простонав, Ийон забился в оргазме.

2010-07-06 в 22:00 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- Хорошая была идея, это действительно оказалось потрясающе, - постанывал удовлетворенно князь, растянувшись на кровати вампира.
- О, да. Натаку просто кладезь таких идей. Ну, разве он не прелесть? – так же довольно отвечал Гинрас. Сам хашан говорить не мог, его все еще трясло от перенесенного экстаза.
- Не хочет ли попробовать многоуважаемый Гинрас удовлетворить нашу королеву одновременно овладев им? – неожиданно предложил Ийон, и спросил, - У вас случайно не найдется кубок хорошего вина?
- Вино найдется. Насчет же предложения. Хм, вы слабо представляете, что такое – тело вампира, не менее уважаемый князь, - театрально ответил учтивостью на учтивость Гинрас.
- Напротив, представляю очень хорошо. В этом есть своя прелесть, в таком холодном теле. Оно ведь все же реагирует и возбуждается, как я заметил.
- О да, Светлейший, мимо твоих глаз мало что незамеченным проходит. Если Натаку согласится.
- Он согласится, уверяю, - медоречиво пропел князь, отхлебывая маленькими глотками темное вино.

***

Его не спрашивали. Но и не сдерживали больше. Ему позволили кончать столько, сколько сможет. Жадное тело радостно принимало сразу двоих. Холодное смешивалось с горячим. Конечно же, Натаку было не впервой принимать сразу двух любовников, позволять одновременно проникать в себя, овладевать собой. Но ни разу вторым не был вампир. Холодная жесткая плоть резко контрастировала с горячим членом Ийона. Это возбуждало. Это сводило с ума. Хашан был невменяем, извивался всем телом, наслаждаясь двойной заполненностью, двойным ритмом движений.

Зажатый между двух любовников, Натаку даже не заметил, охваченный очередным оргазмом, как князь потянулся к вампиру, слизывая кровь мальчика с его губ. Но ощутил, как задрожал Ийон, когда в него впились клыки вампира. Гинрас был сыт, и вряд ли смог бы навредить, но удовольствие дарил. И все же, это был первый раз, когда вампир решился овладеть Натаку не посторонним предметом. И это нравилось хашану. Нравилось это дикое сплетение трех тел, объединенных в нем. Он тонул в этом море удовольствий, кончая раз за разом, не контролируя себя, не думая о том, чтобы доставить удовольствие другим. Он сам был тему, кому стремились угодить.

- Ийон! – вампир не успел возмутиться, когда резко все переменилось. Чрезмерно шустрый князь ловко выскользнул из тела Натаку, и, встав за спиной Гинраса, резко вошел в него. Хашан не понял, что произошло. В нем двигался только холодный член вампира. И двигался уже не по своей воле, словно кто-то толкал вампира.

- Тише-тише, я не гордый, чуть позже поменяемся. Но разве тебе так не нравится? – напевно прошептал князь на ухо вампиру.
- Сука.
- Тише…

Происходящее смешалось в понимании Натаку. Он уже не различал, кто кем овладевает. Казалось, изначально возмущенный изнасилованием вампир проникся окончательно такой игрой. Они менялись, сплетаясь телами, кусаясь и целуясь. Иногда устраивали передышку, и тогда мальчик снова ощущал в себе их члены. Сразу два.

И все трое тонули в стонах, в наслаждении. Испачканные спермой, местами кровью. Полностью обессилевшие, все трое повалились на постель. Хашан был удовлетворен как никогда. И он устал. Тело требовало отдохновения, погружая сознание в привычное забытье, заменяющее сон.

- Натаку?
- Оставь его, он в порядке. Так он спит, - остановил Ийона Гинрас, - и пусть отдыхает, даже такое подобие сна ему выпадает крайне редко. Он словно проклят бодрствовать постоянно.

2010-07-06 в 22:01 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
***

- Почему ты о нем так заботишься? Это как-то совсем не похоже на вампира, - князь расположился в кресле, он уже привел себя в порядок и оделся, проследовав за хозяином дома в гостиную, оставив мальчика в спальне.
- Сложно объяснить. Не знаю, поймешь ли ты. Он делает меня живым, - ответил Гинрас, расположившись напротив Ийона, и разливая вино по кубкам.
- Намекаешь, что его кровь особенно тебе по вкусу?

- Не только это. Да, его кровь необычайно сладкая, живая. Но не в этом дело. Как бы сказать? Во мне не совсем умер человек. Да, когда мной овладевает жажда, я убиваю. Я убиваю и когда меня об этом просят и платят, но там другое, в таких заказах нет беззащитных невинных жертв. Но когда жажда… знаешь, я мерзко себя чувствую, когда моими жертвами становятся слабые женщины или дети. Не сразу. Потом, когда голод отступит и сознание прояснится. Такой вот совестливый из меня вампир вышел. Я ведь когда-то был охотником. Охотником на кровопийц. Вот они мне так и отомстили. И теперь я вынужден убивать тех, кого когда-то защищал.

- Ха-ха, так почему же ты не умер? Все же убиваешь. Лицемеришь.
- Лицемерю. Я оказался не настолько благороден, чтобы убить себя. Но именно поэтому я благодарен этому мальчику, который совсем не мальчик, что я могу не убивать ради еды. Все же наша с ним сделка приносит удовольствие обоим сторонам. И это даже не сделка с совестью, не оправдание, что не могу иначе, только убивать. Могу не убивать. И доставлять кому-то наслаждение тем, что удовлетворяю свою жажду.

- Похоже на правду. Странный вы народ, вампиры, - задумчиво произнес Ийон.
- А ты подлец.
- Разве тебе не понравилось? Мне показалось, ты был весьма доволен. Ты так призывно стонешь, - заулыбался, прячась за кубком, князь.
- Вот сукин сын. Ты тоже славно стонешь. И такой горячий там. И я не думаю, что я был первым, кто овладел тобой.

- Какая наблюдательность. Да что скрывать? У меня было много разных приключений, я, знаешь ли, охотник за удовольствиями. В определенной степени мне все равно – женщина, мужчина, я в нем или он во мне. Мне все равно, если есть место наслаждению.
- О небо, князь, вы так испорчены, - не выдержав, рассмеялся Гинрас.
- Вы тоже не потянете на агнца, - ответил Ийон.
- Ладно. Вечер. Уже почти совсем стемнело. Пора в дорогу. Князь, позаботься о карете, а я Натаку приведу в порядок. Не хочу его тревожить. Пусть отдыхает, справлюсь сам.

***

Немного за полночь. Натаку очнулся оттого, что чьи-то руки осторожно… мыли его тело. Туман, застивший глаза рассеялся, и хашан увидел, что это руки Гинраса, который, собственно и приводил мальчика в порядок после вечерних игр на троих.

- Гинрас?
- Отдыхай. Сейчас одену тебя и поедем. Нам предстоит путешествие, помнишь?
- Помню. Но почему ты…
- Потому что ты «уснул», если можно так сказать.
- Ты странный.
- Странный у нас только ты, Натаку, - засмеялся вампир.

2010-07-06 в 22:01 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
Хашан свернулся клубком на коленях Гинраса и изо всех сил изображал котенка, пытаясь даже мурлыкать, что у него весьма удачно получалось. Ийон и вампир подшучивали и поддразнивали новоявленного кота и улыбались, пряча улыбки за кубками с вином. Карета грохотала по мостовой каменке, но вскоре звук стал глуше – выехали на тракт. Натаку наблюдал за своими фаворитами из-под опущенных ресниц и пытался понять, в чем они были так похожи, и что их объединило после событий сегодняшнего вечера.

Похожи. Гинрас и Ийон словно пришли на Перекресток из одного мира. Или из очень похожих миров с похожими эпохами. Это замечалось в одежде, которую они оба предпочитали, в манере речи, в жестах. Даже в любовных играх. Словно привыкли больше отдавать, чем получать, заботиться о своих любовниках и доставлять им наслаждение, словно это доставляет им гораздо большее удовольствие, чем то, что ощущает собственное тело. Ненасытны, но утонченны и галантны. И в один голос называли это куртуазностью.

Темная сторона обоих. Один – вампир, пьющий человеческую кровь и убивающий без жалости для насыщения собственной жажды. Другой – колдун-чернокнижник, хоть и человек, но не брезгующий кровавыми ритуалами и человеческими жертвоприношениями. Мирно, почти по-дружески беседующие и балующие своего любовника. Одного на двоих. Ни тени ревности, но странная забота, от которой становится теплее.

- Вы так похожи, - внезапно произнес хашан.
- Думаешь? Возможно, - усмехнулся Ийон.
- Нет-нет, действительно похожи, оба – злодеи по определению, враги людей. Но почему-то с вами обоими мне спокойно, - растерянно произнес мальчик.
- И как ни странно, но у всех нас человеческие души, в том числе и у тебя, Натаку. Хотя, скорей всего только у тебя душа и осталась, - вмешался в разговор вампир.
- Это точно, а нам с тобой, Гинрас, гореть в гиене огненной, - захохотал князь, - и за это необходимо выпить!

Карета неслась в ночь по тракту, стуком колес и копыт лошадей, заглушая смех путешественников, доносящийся изнутри. Но, даже не смотря на это, троим любовникам-авантюристам было весело. И впереди их ждали еще трое суток такого путешествия.

***

Рассвет застал путешественников при въезде в Клан Вампиров.
- Собратья? – ехидно хихикнул князь.
- Ко всем чертям таких собратьев. Уж лучше на костер, чем подчиняться их законам, - выругался Гинрас.

***

- Господин! Господин Гинрас! Там женщину нашли! Опять вампиры. Выпили до капли, - пытался отдышаться мальчуган-посыльный, догнав молодого высокого мужчину в сером камзоле. Белое перо, закрепленное пряжкой на шляпе, свисало до плеч. Тот, кого назвали Гинрасом, обернулся.
- Проводи меня туда, - спокойно, сдержанно произнес Гинрас фон Кирх, барон, любимец женщин, придворный ловелас. По совместительству – член тайного общества Креста и Розы – охотник на вампиров.

***

Струящийся шелк оранжевого платья как нельзя лучше подходил к изумрудным глазам очаровательной загадочной блондинки, рискнувшей заявиться в столь ярком и смелом наряде на королевский бал.
- Графиня фон Вином, - отсалютовал церемонемейстер.

- А она смела, бунтарка, - прошептал, ухмыляясь, молодой барон своему другу – графу Сатту.
- Ох, чует мое сердце, аукнется ей эта смелость, - лишь покачал головой в ответ тот.

Фон Кирх весь вечер не мог отвести глаз от таинственной незнакомки. Хоть имя и титул были произнесены, но о роде Виномов Гинрас не слышал ни разу. Она была весела и одновременно высокомерна, словно она здесь королева, а не та особа, чей лоб украшает царственная тиара. Их глаза встретились: барона и графини. И сердце опытного ловеласа готово было выскочит из груди, сломав ребра, так сильно забилось пойманной птицей от многообещающего взгляда, которым одарила его белокурая чаровница.

***
- Барон, неужели я так и буду мокнуть под дождем? – мягкий бархатный голос сводил с ума еще больше, чем само осознание того, что женщина, занимавшая все его мысли вот уже две недели, прошедшие с первой встречи – стоит на пороге его дома.
- Прошу прощения, проходите. Я, право, растерялся, - смутившись, произнес обескураженный фон Кирх.
- Вы так забавны. Ну же, не смущайтесь. Иначе я решу, что вы робкий, и никогда не говорили с женщинами, - улыбка обезоруживала. У Гинраса задрожали колени. Она была красива, невозможно, ангельски красива. Графиня фон Вином. Её не портила даже промокшая одежда и стекающие струйки воды с белокурых локонов. Барон был вне себя от счастья – богиня ступила в его дом.
- Присядьте к камину, я принесу плед и согрею вам вина, прошу прощения, но слуги уже спят, - засуетился вконец смутившийся мужчина. И сам себя не понимал, он был опытным в вопросах с женщинами, но эта… эта сводила с ума. Барон влюбился с первого взгляда. Баловень судьбы, любимец женщин, он был слишком легкомыслен, чтобы любить по настоящему своих пассий. Белокурая богиня стала первой, вонзившей стрелу амура в сердце фон Кирха.
- Право, не стоит. Я знаю способ много лучше, чтобы согреть свое заледеневшее тело, - интонации резко изменились. Барон замер, чувствуя, что тело его больше не слушается.
- Проклятье! Ты… ты…ты… вампир!
- Какой догадливый мальчик. Ты думал, будешь еще долго безнаказанно убивать моих воспитанников? Ой, что за удивление? Был уверен, что всегда сможешь распознать вампиров? Ты так наивен. Ты ведь ни разу не встречал Высших вампиров, я угадала? – алые губы коснулись шеи барона. Еще минуту назад он был бы на седьмом небе от счастья, но теперь он знал, что последует за этим прикосновением.

- Добро пожаловать в наш мир, бывший охотник. Это справедливая кара за все те убийства, что ты сотворил. И не дергайся, за окном день – выйдешь, и сгоришь на солнце, - она сидела на краю кровати, когда Гинрас очнулся. И очнулся уже тем, на кого столько лет охотился.
- Тварь!
- Бессмысленно, ты не можешь меня убить. Ведь я твоя хозяйка, я дала тебе новую жизнь, - безжалостная красавица улыбалась. Такая же чарующая и опасная.

***

- Скоро день. Мне необходимо на покой, - зевнул Гинрас. Натаку переместился на колени князя и продолжил изображать котенка. Ийон молча потягивал вино, и, казалось, был весьма доволен жизнью.

***

- Чем ты приворожил нашего вампирчика? – князь проспал несколько часов в карете и выбрался вместе с Натаку на козлы, сменив кучеров, мирно дрыхнущих на крыше.
- А тебя чем? – усмехнулся в ответ хашан, - Кстати, разве лошадям не нужен отдых?
- Вот хитрец, сам знаешь чем. Нет, моим не нужен. Это не совсем лошади, им не нужен ни сон, ни отдых, главное – кормить вовремя… живыми существами.
- Ты монстр. Как и твои лошади! – воскликнул Натаку.
- Да ладно тебе, не людьми же я их кормлю. Достаточно мяса животных, главное, чтобы оно было свежее, - рассмеялся Ийон.

Иссиня-черные коняги выглядели действительно устрашающе и вполне заслуживали называться монстрами.

- И все равно ты монстр, - засмеялся в ответ мальчик.
- Ну и пусть. Зато кормить их надо редко. И вообще, можно просто отпустить в лес – они сами себя покормят и вернутся. Невероятно дешевые в содержании лошади, - попытался состроить серьезное лицо князь.
- Ты невыносим. Налей мне вина, - ветер трепал шелковистые волосы хашана, которые могли поспорить своей чернотой даже с диковинными плотоядными лошадьми колдуна.

2010-07-06 в 22:03 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
***

- Сжечь его, сжечь колдуна! – толпа бесновалась у эшафота. Светлейший князь оказался не просто колдуном, он был чернокнижником, приносящим человеческие жертвы своим кровавым божествам. Демонам, дарившим князю вечную молодость и силу. В свои девяносто лет, Ийон Марански выглядел довольно молодым мужчиной, лет 35-40 максимум. И это в первую очередь побудило сильных мира сего отправить черного несговорчивого мага на костер – ну никак не желал он делиться секретами своей молодости.

- Ничтожества, - усмехнулся Светлейший. Его улыбка предназначалась единственному человеку – его ученику, который улыбался в ответ, творя заклинание снятия пут. Пламя костра уже принялось облизывать босые ноги Ийона, когда веревка, связывающая его руки, ослабла.

- Счастливо подыхать в грязи, мусор, - торжествующий взгляд мага обратился к королю, побледневшему от страха. Колдун освободился. Черная молния расчертила небо, опуская на князя плотное серебристое облако.
- Схватить его! – прогремел приказ. Но колдуна уже и след простыл – огонь инквизиции жадно лизал опустевший столб.

***

- Стоять, смертный! Ни шагу больше! – стрела смотрела князю в переносицу. Но больше этого Ийона поразил сам стрелок: длинные светлые волосы спадали шелковой волной ниже поясницы. У людей не бывает таких волос. Слишком ухожены для воина с луком, словно не стрелок девица, которая только и делает, что в отваре репейника моет роскошные косы. К тому же лучник был слишком стройным, как для юноши ярко-зеленые глаза смотрели упрямо и высокомерно, уши… уши? Разве бывают такие уши у людей? Вытянутые и застроенные кверху уши юнца были совсем не человеческими. Юнца?

Светлейший еще раз взглянул в глаза нападавшему. Нет, эти глаза не могли принадлежать зеленому пацану, скорее уж зрелому мужу, опытному воителю. Князь осторожно посмотрел вокруг и понял, что лес совершенно не похож на тот, что покрывал родные карпатские горы. Впервые в жизни Ийону стало по-настоящему страшно и… любопытно.

- Где я? – спросил он. Стрелок внимательно окинул взглядом стоявшего перед ним нарушителя – белая груботканая роба смертника обгорела снизу, босые ноги были тоже в ожогах и в золе. В глазах светилось неподдельное непонимание.
- Ты из портала вывалился, что ли? – спросил лучник, не убирая стрелы.
- Вроде того. И должен был оказаться в Карпатах. Но это ведь не Карпаты, так? – истеричная ухмылка растянула губы князя.

- Точно не то, что ты там сказал. Это Перекресток, Клан Светлых Эльфов. Но раз ты новоприбывший, то будешь пощажен. Беги в ту сторону так быстро, как сумеешь. Сунешься еще раз в наши земли – убью без слов, - услышав это от лучника, Ийон понял лишь одно – нужно бежать. И побежал. Словно за ним гналась стая инквизиторских псов. Бежать, найти спокойное укромное место и попытаться понять, куда попал и как здесь выжить. Эльфы? Мать родная, такое бывает? Эльфы существуют? Все что знал и понимал колдун, разлетелось на мелкие осколки и осталось в прошлом, в которое нет возврата. Но это князь узнал гораздо позже.

***

- Натаку, ты знаешь, как Гинрас попал в этот мир?
- Неа, не спрашивал, а он не рвался рассказать, - хашан болтал ногами сидя на козлах и курил любимую трубку.
- Надо будет спросить, - произнес Ийон.

***


Теплые капли летнего дождя барабанили по крыше кареты, мягкими змейками сползали по коже. Ийон выбарабанивал ритм на маленьком бубне, Гинрас присвистывал в такт. Натаку танцевал. Звоном колокольчиков, рассыпая брызги по ночной дороге. Маленькая гибкая фигурка хашана изящно извивалась под ливнем, становясь чем-то неотъемлемым от небесной воды.

День остался далеко позади, уходя вместе с солнцем. Попытавшийся укрыться от ливня князь был немедленно высмеян хашаном за изнеженность и отсутствие романтики. В устах Натаку это прозвучало смертным приговором, поскольку большей неженки, чем сам танцовщик искать было делом неблагодарным. Хотя слово романтика в его устах звучало весьма странно. Вампир не боялся промокнуть и расклеиться от пары теплых капель, поэтому несчастному Ийону не оставалось ничего другого, как согласиться на безумную выходку, которая выражалась в танцах на крыше кареты под ночным дождем. Хотя танцевал только мальчик.

- Вина! – требовательно-смешливо заявил Натаку, театрально падая на колени князя. В этот момент он был как никогда похож на капризного ребенка. Длинные пряди четных волос облепили мокрое тело блестящими лентами, делая хашана своим пленником.

Он смеялся. Звонко, заливисто, так, словно стремился отсмеяться за всю жизнь. В глазах вампира, наблюдавшего за любовником, поселилась тревога. Предчувствие. Натаку никогда не был таким. Счастливым. Ийон стер мокрые волосы с лица и наполнил кубок хашана вином. Князь был не в восторге от развлечений под дождем, но все же это было весело. И он не мог не присоединиться к атмосфере беззаботности и детской шалости.

- Ты будешь совсем пьян, Натаку, - произнес вампир.
- И что?
- И нас двое.
- Ах-ха, развлеките меня.

Лошади-демоны, летящие в ночь. Дождь, заливающий сплетающие тела. Безмолвная охрана, которой все равно, чем занимается их хозяин со своими попутчиками под ливнем на крыше кареты. Заливистый мальчишеский смех, сменившийся страстными стонами.

2010-07-06 в 22:03 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
***

Сделка состоялась. Эльфийский колдун долго ломался и набивал себе цену, но в итоге облепил тело хашана жадным липким взглядом и согласился. Мальчик похотливо усмехнулся и последовал за эльфом после того, как заветное зелье перекочевало в руки князя.

***

- И как желает колдун? – хихикая, поинтересовался Натаку. Его весела затея с соблазнением эльфа. Таких в его практике точно не встречалось.

- Примерно так, - ловкие руки распустили пояс на штанах хашана, и легкая ткань соскользнула с бедер. Мальчик усел испугаться. Слишком поздно. В глазах эльфа не было похоти. Не было того самого телесного желания утех. Но зачем-то колдуну понадобился Натаку.

- Что за черт? – только и успел выругаться хашан. Неизвестно откуда взявшиеся гибкие лианы захлестнули запястья и щиколотки, пригвоздив Натаку к стене.

- Ты думал, что я польстился на твое тело для утех? Какой же ты наивный, мальчик. Мне, безусловно, нужно твое тело, но не для того, о чем думаешь ты. Из твоей крови получится отличное зелье, когда она смешается с соком этого растения. И да, в этом соке яд, ты умрешь, оставив лишь посмертное зелье, - пока колдун говорил, живые ветки обвивали тело хашана, сковывая его, заползая везде, куда могли просунуться.

- Ты не посмеешь! Ты ведь должен вернуть меня утром князю! – попытался протестовать хашан, но лиана протолкнулась в открытый рот, пробираясь в гортань, заглушая всякие попытки говорить.

- Ты дурак. Наивный дурак. Ты просто шлюха, тебя продали. Неужели ты думаешь, что о тебе кто-то станет беспокоиться? Мне тебя почти жаль, - голос эльфа был ровным и спокойным. Он просто делал нечто привычное, направляя гибкие ветви туда, куда считал нужным. И они ползли по телу Натаку пробираясь во все естественные отверстия в теле.

Хашан понимал, насколько прав колдун. Никто не станет о нем беспокоиться. Лиана просунулась между ягодиц, проталкиваясь в анус, проникая глубоко внутрь тела. И проклятое тело ответило привычным возбуждением, отзываясь даже на такую грубость томной негой. Натаку простонал, слезы бессилия выступили на глазах.

- Даже так? Ну, надо же, - ехидно усмехнулся колдун. Тонкая веточка протолкнулась в уретру. И начался ад. Тело Натаку билось в экстазе, отвечая на поддразнивание чувствительных мест. Острые иглы лиан впивались в тело, в вены, вливая в кровь хашана яд. Борьба. Организм сопротивлялся, нейтрализуя отраву. Магический механизм заработал, спасая мальчика от смерти, столкнувшись в схватке и неведомым ядом.

Если бы Натаку мог кричать, то порвал бы связки. Боль, ужасающая боль растекалась по телу. Кровь вступила в реакцию с ядом растения, откачивая из тела в лианы образовывающееся зелье. Но колдун явно не учел особенностей организма хашана, который восполнял потерянную кровь и пытался выработать противоядие. Гран смерти и воскрешения. Невыносимая жгучая боль, и невозможность родить хотя бы звук сквозь заполнившую горло ветку.

- Даже так? А ты намного интереснее, чем я полагал ранее, - колдун даже присвистнул от удивления, наблюдая, как сражается маленькое слабое на первый взгляд тело со смертью. На ветках растения, пленившего и высасывающего жизнь Натаку, начали распускаться белоснежные цветы, постепенно наливающиеся ядовито-алым цветом. Именно они и нужны были эльфу.

«Никто не придет. Никто не спасет. Колдун прав, ты никому не нужен, просто развлечение, просто шлюха. Такой дурак».

От воздействия яда ломило все тело, проклятое тело, которое все еще умудрялось получать удовольствие от происходящего. Постоянные движения лиан внутри тела заставляли хашана кончать снова и снова, содрогаясь в смертельном наслаждении. Сознание мальчика постепенно гасло, даже его организм был не в состоянии перебороть такое количество постоянно поступающего незнакомого яда. Сначала занемели руки. Потом ноги. Натаку с ужасом осознал, что умирает. Стук сердца замедлился, глаза, наполненные слезами, закрылись.

2010-07-06 в 22:04 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
***

- Ийон, мне не понравился этот колдун. Что-то с ним не так.
- Считаешь? И что же?
- В его взгляде не было желания. Того самого, с которым обычно смотрят на Натаку.
- И зачем же ему понадобился наш мальчик в таком случае?
- А вот это я и хочу узнать. Ты со мной?
- Спрашиваешь! Не заметил, скрывать не стану. Просто поверю тебе. Не хотелось бы, чтобы Натаку пострадал сильнее, чем сможет вынести.

***

- Тварь! – единственное слово, и клыки вампира разворотили шею колдуна. Алая кровь залила одежду, пульсирующим потоком вырываясь из вырванной артерии.

- Проклятье! – только и смог выругаться Ийон, после того, как они с Гинрасом ворвались к эльфу. И залепил ладонью рот в ужасе.

Растерзанное тело Натаку, распятое на стене ветвями, истекало черной отравленной кровью. Хашан не дышал. Не подавал никаких признаков жизни. Живые лианы продолжали рвать его на части, заползая под кожу, пробираясь по венам до самого сердца.

- Стой! – князь едва успел остановить взбешенного вампира, рванувшегося к Натаку.
- Но…
- Стой. Ты не сможешь их вынуть так, чтобы не сделать хуже. Если есть хоть какая-то надежда его спасти, то ты ее уничтожишь. Здесь нельзя сгоряча. Лучше я сам, - голос Ийона дрожал. Нет, не хотел он такого для любовника. Не знал, не понимал, что можно вот так с хашаном. Сам зачастую совершал более жестокие деяния со своими жертвами. Но не предполагал, что с этим мальчиком может произойти такое. По его вине. Если в князе еще было сердце, то сейчас оно болезненно сжалось.

Осторожные руки распутывали вязь лиан, бережно освобождая из их плена истерзанное тело. Вампир бессильно стискивал кулаки, крушил все вокруг, вымещая злобу на жилище эльфа. Ничем не мог помочь этому мальчику, который мог ему улыбаться. Единственный, кто улыбался Гинрасу. Но Натаку ничего этого уже не видел, не мог видеть.

Искалеченное тело хашана безвольно рухнуло на руки Ийона, освобожденное от смертельного плена лиан.

- Что теперь? – голос вампира дрогнул.
- Молиться. Только молиться, - сдавленно прошептал князь, бережно прижимая к себе окровавленное тело. Свою расплату за жажду вечной молодости.

***

Оставляя перезвон мечей сзади, карета неслась по тракту на запредельной скорости. Демонические лошади разве что не дышали огнем. И правил ими сам князь, стоя на козлах и посылая рассветному небу проклятья. Конечно же, убийство колдуна не могло пройти незаметно. Стража попыталась схватить виновников, но столкнулась с жестким отпором со стороны охранников Светлейшего. Оставив оборотней сражаться с эльфами, Ийон не медля ни секунды вместе с вампиром и Натаку, пустился в бега.

Охранники продержались недолго, и вскоре за каретой понеслась погоня. Эльфийские лошади не уступали демонам князя в скорости, но у беглецов была небольшая фора.

- Ийон, гони к вампирам, там укроемся. Туда не сунутся ушастые, - крикнул Гинрас, высовываясь в окно кареты. Он оставался внутри с хашаном, следя за тем, чтобы искалеченное тело не пострадало еще больше. И бессильно сжимать кулаки, понимая, что помочь ничем не может.

***

- Не смей, понятия не имею, как на него сейчас подействует твоя кровь. Она может сделать яд сильнее и убить мальчика, - Ийон вздохнул, - нам остается только верить, что Натаку справится. Он еще жив. Едва жив. Еще дышит, хоть и очень слабо.

- И совсем ничего не можем сделать, ничем помочь?
- Гинрас, мы можем только обеспечить ему покой. И молиться. Даже если и не верим ни в каких богов.

***

- Я просто хочу умереть.
- Ты не умрешь, ты слишком дорого стоишь, чтобы умереть.
- Я просто сойду с ума от этой боли.
- Нет, не сойдешь. Твоя душа слишком надежно прикреплена к телу. Ты никогда не сможешь утонуть в блаженном сумасшествии.

Теплая мягкая жидкость обволакивает тело. Тело, с которого содрали кожу. Он даже не может плакать, не может кричать. Голос давно сорван, остался только шепот. Пустые глазницы не рождают слез. Но он жив. Неизвестно как, но жив. С раздробленными внутренностями, с переломанными костями. Лежит в ванной со странной жидкостью и обрастает новой кожей. Восстанавливается. Регенерация – вторая сторона наказания. Такая же невыносимая боль.

Слишком дорого стоит, чтобы умереть.

«Я умру когда-нибудь?»

2010-07-06 в 22:04 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
***

Клан Сумеречных остался за спиной, карета пролетела по тракту. Ийон заметить даже не успел, как проскочил их земли. Оказавшись на территории вампиров, беглецы свернули с тракта на дорогу к столице Детей ночи.

- Защиту и покровительство! – прокричал Гинрас, высовываясь до пояса из окна.

Погоня захлебнулась, когда в морды лошадям ткнулись пики клыкастых стражей порядка. Вампиры не могли отказать в защите собрату, который просил ее так открыто. Даже у кровососов был свой кодекс чести. Командир эльфов разъярился, но все же скомандовал отступление – ввязаться в бой с охраной тракта означало развязать войну между кланами.

- Ублюдки! – сплюнул князь вслед отступающим на тракт эльфам. Что делать дальше, он не знал. Особой дружбы с вампирами не водил, поэтому всецело положился на Гинраса. Не зря же тот принял такое решение.

***

- Человек? Ты привел человека? Это что, плата за твою защиту? – повелитель вампиров откровенно зевал и был не в настроении – он отправлялся ко сну, когда его побеспокоили, доложив, что прибыл строптивый барон и просит покровительства.

- Да делайте со мной, что хотите. Только вот вряд ли моя старая отравленная черными зельями кровь придется вам по вкусу, - Ийон не просто был не в настроении, он был зол.

- Нет, он не плата. И защиту я прошу не для себя. Приму любые условия. Мое желание – война со Светлыми, - спокойно произнес Гинрас.

- Загибаешь. С какого чуда мне воевать с ушастыми? Они нам небо не коптят, - повелитель присвистнул от такой наглости.

Гинрас не стал отвечать, он просто развернул плащ, который держал свертком и положил перед повелителем растерзанное тело хашана. Темная кровь сочилась из многочисленных ран, все кожа была взрыхлена следами веток и разрывами. Яд сочился даже через глаза.

- И это сделали Светлые? – главный вампир был поражен. Нет, он конечно видел намного большую жесткость, но то, что такое могли сотворить эльфы, тем более Светлые – отказывалось укладываться в его понимании.

- Да, - коротко ответил Гинрас. Натаку подавал признаки жизни, но от этого становилось еще более жутко: маленькое почти детское тело билось в судорогах, скрючиваемое конвульсиями. Хашан не дышал, он хрипел, захлебываясь стонами.

- Ну а мне-то что за беда? Почему ты считаешь, что я должен развязать войну из-за какого-то ребенка?
- Потому что этот ребенок умеет делать нас живыми, - неожиданно признался Гинрас. То, что он скрывал так долго, вырвалось наружу. Он вслух признал, чем именно ценен для него Натаку. Хашан позволил вампиру избавиться от проклятья, стать живым. Не испытывать больше мучений за убийства.
- Кто он? – в повелителе проснулся нешуточный интерес, и это было заметно не только по внезапно загоревшимся глазам. Многие вампиры дорого бы отдали за то, чтобы снова почувствовать вкус настоящей жизни, а не тленного прозябания в погоне за добычей, за едой.
- Хашан.

***

- Вздор, никому еще не удавалось обратиться в человека, - отмахнулся главный вампир, хотя искра интереса все еще теплилась в глазах.
- Разве я сказал, что делает нас людьми? Нет, повелитель, он делает нас живыми, но вовсе не людьми, - Гинрас приблизился, преклонил колено и поймал руку повелителя в свои ладони.
- Проклятье! Они теплые, твои руки теплые! – вампир был шокирован.
- Не пробовал выходить на солнце, но могу рискнуть, - закончил Гинрас, видя, что добился своего. Дальше могла быть оговорены детали. Но прежде нужно было позаботиться о Натаку.
- И все равно, он же один. Нас много, - главный вампир задумался.
- Позвольте, с этим я могу помочь. По крайней мере, попытаться, - подал голос до сих пор молчавший князь, - но сейчас мальчику нужен покой и время, пока яд покинет его тело. Пока хашан не выздоровеет, мы ничего не сможем сделать.

2010-07-06 в 22:05 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
***

Мраморная ванная была наполнена теплой водой, легкий аромат лавандового масла витал в воздухе. Обнаженное растерзанное тело мальчика погрузили в ванную. Так яд выходил из тела немного быстрее и Натаку перестал корчиться в судорогах. Ийон присел на бортик, следя за тем, чтобы голова хашана не сползла с подголовника, и тот не захлебнулся.

- Нет, не пойдет. Слишком малая причина, слишком эфемерна плата за то, чтобы разжечь войну, - повелитель вампиров стоял, скрестив руки на груди и подпирая спиной дверной косяк, - можете здесь оставаться сколько угодно, человека и мальчика не тронут. Мое слово. Но ввязываться из-за такого в войну я не стану.

- Ясно, - помрачнев, резюмировал Гинрас. Затея провалилась, но месть по-прежнему клокотала в нем вулканом. Оставалось только сжимать в бессилии руки в кулаки. И думать-думать-думать, чем же соблазнить главного вампира, чтобы он все же наказал мерзкое племя, породившее такого урода, что посмел настолько жестоко издеваться над тем, кто невозможно дорог барону.

День пролетел незаметно, тем более в подземном укреплении дворца главы вампиров. Натаку по-прежнему оставался без сознания, но слизистая зелень прекратила сочиться из ран, и выглядел хашан значительно лучше, восстанавливая растерзанное тело буквально на глазах. Повелитель, отказавшись от обычного дневного сна, лично наблюдал, как регенерирует мальчик. И удивленно покачивал головой – такого уровня регенерации он еще не встречал, хотя и сам обладал немалой. За несколько часов, всего лишь за несколько часов из кроваво-слизистого месива восстановилось тело. Раны все еще были многочисленны и ужасающи, но начали затягиваться. После очередной смены вода в ванной осталась прозрачной. Ни кровь, ни яд больше не замутнили ее.

- Потрясающе. Просто потрясающе. Вы знали, что он сможет выжить? Что он вообще такое?
- Он хашан. Даже он сам не знает своего предела, а мы тем более не могли знать, сможет он выжить или нет. Я знаю только то, что однажды с него содрали кожу, вырвали глаза и переломали все кости. И много чего еще сделали, подробностей не знаю, но издевались долго и со вкусом. И он тогда выжил.
- Невероятно.

***

«Почему вокруг вода? Я умер? Те, кто умирают, попадают в воду? Голоса. Чьи это голоса? Так больно. Все еще больно. Неужели эта боль не прекращается и после смерти? Если смерть – не избавление от боли, то зачем она вообще нужна? Если я так наказан, то за что? И все же, почему вода? И эти голоса. Шумные. Замолчите. Замолчите!»

- Замолчите… - чуть слышно прошептал Натаку, пытаясь открыть глаза.
- Натаку! Ты очнулся?
- Почему вода? Больно… не надо воды…

Заботливые руки подхватили ломящее от боли тело, осторожно извлекая его из воды и перенеся… в постель. От ощущения мягких шелковых простыней хашан был настолько шокирован, что открыл глаза. И узнал в смутных очертаниях двух зависших над ним мужчин своих фаворитов. Ийон, Гинрас – они были рядом, и то, что они делали, было чем-то непривычным и непонятным, чему Натаку не мог найти определения.

- Зачем вы? – сбивающимся шепотом спросил мальчик.
- Не разговаривай, тебе необходимо беречь силы и отдыхать. Поправишься – тогда поговорим, - голос Гинраса был странным. Тревожным, что ли? Хашан и этого не понимал. Зато внезапно уяснил, что все же жив. Иначе этих двоих не было бы рядом. Не могли же они умереть все и попасть с ним в одно и то же место после смерти. А значит, он каким-то чудом спасся от колдуна.

- Колдун?
- Не волнуйся, он больше не навредит тебе. Он мертв, - спокойно произнес вампир.
- Прости, виноват. Я даже не догадывался. А должен был, - голос князя поразил Натаку еще больше, чем вампир. Что все это значило? Они его спасли? Значит, его не продали колдуну? Значит, колдун соврал? Хашан закрыл лицо руками, хоть от этого боль во всем теле лишь усилилась. Он не понимал, отказывался понимать, что кто-то мог его спасти, кто-то мог заботиться и… мстить? Мертв? Они его убили? Нет, убийством танцовщика было не удивить, но… из-за него?

- И кто из вас троих такой везучий? – послышался незнакомый хашану голос. В дверях стоял мужчина, высокий, статный, дорого одетый. Сила, веющая от него, была способна свергнуть горы. Натаку присмотрелся, и понял, что незнакомец был таким же, как и Гинрас. Вампир.

- О чем вы, повелитель?
- Вам все же удалось меня в это втянуть. Не более, чем полчаса назад у меня произошел разговор с послом от светлых. Они очень настоятельно требовали вас выдать. Но я не люблю, когда мне угрожают. А еще я не привык нарушать данное слово.

- Война?
- Да, они сказали прямо, быть войне. Уж кем-то очень важным был тот, кого вы убили. И еще, Гинрас, прибыл тот, за кем ты посылал гонца.
- Джар? – переспросил вампир.
- Джар??? – удивился Натаку, - зачем он здесь?
- А это мы сейчас узнаем.
Все происходящее казалось хашану дурным сном. Нет, быть изувеченным и валяться, регенерируя – это нормально и привычно, это не страшит. Но вот то, что из-за него кто-то волнуется, кто-то о нем заботиться – это было не просто в новинку, это пугало. Натаку не привык к такому. И старался не задумываться о том, что из-за его скромной персоны разгорается война. Он хотел быть от всего этого в стороне.

2010-07-06 в 22:06 

RhiSh
«Великий вопрос жизни - как жить среди людей»
Увидев Джара, Натаку не просто удивился, он был изумлен. Зарылся в подушки, прячась от него. И вздрогнул, холодок пробежал по позвоночнику колючими иголками, когда рука вервольфа осторожно притронулась к волосам хашана. Слишком… ласково.

- Мой мальчик… я отомщу за тебя, - такие непривычные слова. Месть? За него? За шлюху? Натаку был растерян, натянул одеяло на голову и не хотел смотреть на Джара. Он не был готов увидеть то, как выглядят глаза случайного любовника. Одного из многих. Настолько многих, что счет давно утерян, даже если велся хоть когда-нибудь.

- Понять бы, чей же он на самом деле, - съязвил Повелитель вампиров, наблюдавший за происходящим, опираясь на дверной косяк.
- Повелитель, мы Его доставили, - отчитался подошедший вампир. Кого – Его – никто из присутствующих не знал. Но спрашивать правителя кровопийц не стали. Мало ли кого и зачем могли ему доставить. Это было что-то из внутренних вопросов клана, и ни Гинрас, ни Ийон, ни Джар… ни тем более Натаку. Он вообще хотел быть в стороне от всего.

Разглядывая украдкой своих любовников, так неожиданно собравшихся вместе, хашан не знал, что думать. Они что-то живо обсуждали, повышали голоса, иногда кричали. Но все это там, в гостиной. Потому что в спальне был Натаку, и они считали, что мальчика нельзя тревожить, пусть поправляется. Все это никак не хотело укладываться в извращенном мозгу самого мальчика, который уж точно не привык, чтобы о нем заботились. И не хотел понимать, что стал причиной войны.

Каменные плиты приятно холодили ступни. Улучив момент, Натаку выбрался из постели и пошел осмотреться по особняку повелителя вампиров, пока его неусыпные «няньки» отправились на какой-то совет с тем самым повелителем. Хашану повезло, что его слишком беспокоящиеся любовники не хотели тревожить «свою королеву» такими глупостями, как военный совет. За это Натаку был им благодарен. Выскользнув незаметно из спальни, он прошмыгнул мимо залы совета, и отправился изучать поместье. Не то, чтобы у него были какие-то мысли или планы, а просто из любопытства. За несколько недель лежания в постели все наскучило, хотелось развлечений.

На верхних этажах ничего интересного не оказалось, и Натаку направился в подземелье, спускаясь по крутым ступеням, позвякивая бубенцами на ножных браслетах. Редкие стражники лишь смотрели удивленно, зная, что этот странный мальчик – гость повелителя, и что о нем заботятся, как о драгоценности. Он не прокрадывался как вор, а скорее выглядел любопытным ребенком. Его не останавливали и не спрашивали. Все же, не в казну же он забрался.


Коридоры и помещения оказались скучными. Вампиры сновали иногда по переходам. Все занятые – дальше некуда. Оно и понятно, война на носу. И никому нет дела до шляющегося по особняку мальчишки. И в кои веки хашана не раздражало отсутствие внимания к своей блистательной персоне.

Не обнаружив ничего занятного, Натаку вернулся в спальню, сел на край кровати и призадумался. Ему совсем не нравилось то, что здесь затевается. И уж точно не хотелось во всем этом принимать участие. Перетряхивая в памяти пережитое, хашан брезгливо морщился. Нет, он не боялся боли и пыток, это было привычно. Но подвергаться подобному очень не любил. Отмахнувшись от неприятных воспоминаний, мальчик решил направить размышления на то, как избежать участия в разворачивающейся войне. Ему не нравилось и то, с каким интересом смотрит на него повелитель вампиров. Было в этом взгляде что-то скользкое, нехорошее. Натаку знал такие взгляды и не хотел, чтобы на него так смотрели. Уж лучше пусть с животным вожделением, тогда понятно, чего ждать.

- Ну, нет, господа хорошие, играйте в свои игры сами. Я наигрался. И шагу больше с Нейтральной не ступлю, - ворчал себе под нос хашан, пытаясь отыскать хоть что-то из одежды. Не то, чтобы он вдруг стал застенчивым, просто понимал, что в бега пускаться лучше с прикрытым телом. Из тонкой занавески было сооружено подобие пышных шаровар. Удовлетворенный результатом, Натаку набросил на плечи оставленный Гинрасом плащ и покинул спальню. Ходить босиком было настолько привычно, что мальчик очень редко задумывался о том, чтобы обуться.

Прогулка до конюшен прошла все так же спокойно, как и исследование особняка. Воодушевленный хашан решил пойти на дерзость. Он заглянул вовнутрь и спросил у конюхов лошадь гостившего у повелителя вампира Гинраса.

- Дык, как же, лошадь? Вон они все стоят. Демоны, а не кони, - пожаловался сходу конюх-человек, и Натаку признал в «лошадках» ийоновских зверюг.
- Вот я и возьму одного… демона, покататься, а то засиделся, размяться бы, - расплылся в улыбке Натаку. Когда он так улыбался – ему невозможно было отказать. Наивный мальчик, вежливо просящий пряник. Конюх особо возражать не стал, понимая, что кто угодно, тем более, конокрад, не пожарился бы на этих монстров. И сладу с ними нет, и не продашь потом. Так что нет смысла воровать.
- Бери, ты же того, с ними вроде приехал. Но вот сладишь ли?
- Конечно, слажу, не впервой, - соврал Натаку. Но княжих лошадей он не боялся. Не раз подходил к ним близко, даже прикасался. Они его узнавали и принимали. Не набрасывались, как на чужака.
- Дело твое. Но осторожно, темень какая уже… да и того… вампиры кругом, - понизив голос, сообщил конюх. Все же он был человеком, хоть и на службе у кровопийц.
- Да не бойся так за меня, мне не страшны вампиры, - вот тут хашан сказал чистую правду.

С горем пополам оседлав «лошадку», Натаку вскочил верхом на злобно похрапывающего жеребца и, отсалютовав страже у ворот, выехал из поместья в ночь.

***
Мариус уже было собирался отправиться в спальню и начать паковать веши, как вдруг услышал стук в дверь.

- Беспокойный денек, однако, выдался. Любопытно, кого мне на ужин принесло? – проворчал он себе под нос, и, поднявшись с кресла, преисполненный любопытства отправился к входной двери. Но на полпути передумал, вернулся в кресло и просто крикнул.

- Открыто!

Очевидно, лень победила в дампире природное любопытство, и поэтому решил, что если кому-то действительно нужно его видеть, то войдет и сам.

«Какой приятный голос...» - подумал хашан, и медленно, но настороженно открыл дверь. После бегства из особняка повелителя вампиров он стал еще более осторожным. Однако, границы оказались перекрыты, и вернуться в Нейтральную не представлялось возможным. А значит, нужно найти временное убежище. И в качестве этого убежища был выбран одиноко-стоящий на окраине леса дом.

Прикрыв ее, и стоя у порога, Натаку всё-таки решил спросить заранее, дабы не быть выкинутым из дома за шкирку. Все же там обитал кто-то незнакомый, а не привычные поклонники, которые пищат от радости при одном виде изящного танцовщика.

- Здравствуйте, я Натаку, зашел, что бы погреться у вас несколько часов... На улице очень холодно... вы не против, если я пройду? - дверь до конца он закрывать не стал, поскольку почти не надеялся, что разрешат остаться.

Услышав голос, а главное имя, Мариус резко развернулся в кресле и уставился на вошедшего.

«Забавный, однако, денек сегодня», - подумал дампир, разглядывая необычного гостя, определить расу которого не представлялось возможным.

- Ну, проходи, и дверь закрой, на улице от этого теплее не станет.

- Спасибо, - мурлыча, произнес хашан и прикрыл дверь на улицу. Он окинул оценивающим взглядом своего нового «знакомого».

«А он ничего так... даже очень ничего… если и придется платить как обычно, то хоть приятно на лицо смотреть», - размышлял Натаку, не менее внимательно рассматривая хозяина дома. В том, что он хоть каким-то боком, но все же принадлежит к вампирам, не было никакого сомнения. Хотя на «истинного» кровососа не был похож. Дампир? Присмотрев стул возле хозяина, хашан неловко на него сел, и начал дышать себе на ладошки, чтобы хоть как-то согреться.

- Мариус... хм, можно просто Марик. Может выпить для скорейшего согрева? Есть недурственное вино, - на самом то деле было много чего другого, но дампиру откровенно лень было выходить из комнаты, а вино всегда под рукой. Он продолжал рассматривать своего гостя, откровенно прослеживая взглядом очертания тела.

- Да, вино, пожалуй, согреет... Спасибо, - Натаку давно заметил этот взгляд, которым его осматривал Мариус. Его это даже немного смутило – неужели повезло настолько? Ведь вполне мог оказаться из тех, кто не приемлет «мужской любви». Тогда было бы намного сложнее.

- Действительно согревает. И лучше пересесть в кресло, поближе к огню, так теплее будет, - дампир приглашающим жестом указал на кресло, стоявшее через столик от него.

- Да, у огня и, правда, теплее... Только, надеюсь, вы не будете против того, что я повешу плащ сушиться?- не дожидаясь ответа, Натаку встал, медленно стянул с себя плащ, и повесил его рядом с камином, оставшись в импровизированном подобии туники, в которое превратилась занавеска из спальни. После чего аккуратно сел в кресло, и взял стакан в руку, - За вас, очаровательный дампир, - слегка улыбнувшись, он. Уже слегка расслабленно закинул одну ногу на другую, и сладко потянулся, чувствуя как алкоголь начал согревать всё тело.

Мариус слегка ошалело наблюдал за осмелевшим раздевающимся гостем. Правильные изящные очертания и красота его тела просто поразили дампира. В голову полезли совсем непрошенные и совсем уж не невинные мысли.

«Черт, черт, черт!!! Только не это. Но он чертовски хорошо сложен, такой… правильный и хрупкий, словно создан для…», - погруженный в собственные мысли, он словно сквозь туман услышал слова Натаку. Усилием воли подавив в себе желание сгрести его в охапку и впиться поцелуем в эти соблазнительные губы, дампир попытался ответить.

2010-07-06 в 22:06 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- И за тебя, не менее очаровательный гость… - он понимал, что отвечает совсем не впопад, но разум уже заволокло сладкой пеленой желания. Собирая остатки рассудка, Мариус пытался держать себя в руках, что было чрезвычайно тяжело делать, глядя на изящное стройное тело хашана. Дампир был очарован.

-Я вот не могу попасть домой из-за закрытых границ. Хочу тебе предложить быть... моим… кхем... – хашан задумался, как правильно выразиться... – Моим хранителем, талисманом, - ожидая ответа, Натаку встал и направился к шкафу, достал оттуда один стакан и, поставив его на стол, заполнил оба стакана доверху вином. И вообще, вел себя так, словно он здесь хозяин, а дампир – гость. Недвусмысленный заинтересованный взгляд Мариуса послужил сигналом к пониманию того, что здесь мальчик может диктовать свои правила игры, - Как ты смотришь на это? Ты меня… вдохновляешь…

- Хранителем, говоришь? Заманчиво. Вдохновляю? - дампир перестал бороться с искушением, резко встал с кресла и приблизился к Натаку.

«А малыш, похоже, совсем обнаглел. Надо же, так себя ведет…», - не до конца понимая, что именно им движет, наглость Натаку или его красота, Мариус приблизился к нему вплотную. Обнял за талию, привлек к себе и сделал то, чего хотел уже давно, впился поцелуем в соблазнительные губы. Невероятно-яркая волна острого наслаждения от прикосновения к губам хашана прокатилась по всему телу, заставляя вздрогнуть.
Сладкие, неожиданно одуряющие ощущения обрушились на дампира настолько неожиданно, что он, словно обезумев, целовал мальчика все сильнее, вкладывая в поцелуй всю свою страсть, все желание обладать им.

Натаку не сразу понял, что произошло, только когда язык дампира уже во всю орудовал в его ротике, удовлетворенно застонал. Легонько, даже неловко обнял Мариуса за талию, и подхватил поцелуй, переплетаясь с его языком.

«Такой сладкий, такой страстный... попался. Теперь точно никуда не денешься», - мысли, очень похотливые мысли заполонили голову хашана. Оторвавшись на миг от поцелуя, Натаку выдохнул:

- Да, вдохновляешь... А еще... возбуждаешь...

После этих слов мальчик избавился от всего, что прикрывало его тело. Ткань упала на пол, и Мариус мог полностью созерцать обнаженное тело похотливого танцовщика.

Дампир попытался выдохнуть, и не смог. Голова закружилась, пол начал уходить из-под ног. Вид полностью обнаженного хашана вышиб остатки рассудка. Мариус смел со столика все, что на нем находилось. Удерживая в объятьях Натаку, он, словно хрупкую изящную статуэтку, очень осторожно уложил его спиной на столик и прошептал, склонившись к самому ушку, касаясь его губами.

- Говоришь, возбуждаю?

Хотя вопрос был совсем лишним. Тело хашана говорило о том, что он сказал правду. Нехотя выпустив Натаку из объятий, дампир стал покрывать его лицо поцелуями, совсем легонечко касаясь губами нежной кожи. Освободившимися руками он срывал с себя одежду, и вскоре она бесполезной грудой валялась на полу. Полностью обнажившись, он вновь обнял мальчика, прижался к нему всем телом, чувствуя в ответ необычайный жар его тела.

«Такой горячий, такой желанный», - мысли бешеным хороводом неслись в голове дампира. Но все были загнаны в угол желанием, невероятным желанием обладать этим горячим гостем, его нежным телом, бесконечно целовать эти сладкие губы.

- Возбуждаешь... неимоверно. Ты меня почти укротил, дело за малым… возьми меня… - срывающийся шепот обдал ухо Мариуса жаром. Чуть приподняв голову, Натаку впился поцелуем в губы. Ногами крепко обхватив талию дампира, притянул к себе так близко, что тому ничего не оставалось, как только подчиниться требованиям неожиданного любовника.

Круговерть самых невероятных красок завертелась перед глазами Мариуса. Он никогда и никого так не хотел. С ним происходило нечто совсем не присущее дампиру. Нечто совершенно новое. Еще бы - он ведь понятия не имел, с чем столкнулся, с кем. Близость горячего тела, огонь в глазах, страсть в словах толкали на безрассудный поступок. В какой-то момент, оказавшись пойманным в плен стройными ногами, он понял, что игры закончились, что никто здесь не шутит и ему это не снится. Словно обезумев окончательно, дампир стал покрывать тело Натаку горячими жадными поцелуями, оставляя на нежной коже вполне заметные следы. Руки беспорядочно ласкали изящное тело, иногда неосторожно царапая острыми ногтями.

Предел возбуждения давно был достигнут, и дампир больше не собирался медлить. Зависнув на несколько мгновений над хашаном, он заглянул в золотистые глаза, словно убеждаясь, что желания совпадают. Коснулся легонько его губ своими, и совсем осторожно, стараясь не причинить боли ни ему, ни себе, медленно проник в горячее и такое желанное тело.
Волна острого, смешанного с легкой болью наслаждения прокатилась по всему телу, вырывая слабый стон из груди. Сжав Натаку в объятьях, Мариус застыл, позволяя ему и себе привыкнуть к новым ощущениям.

Мариус попытался выдержать паузу, что бы позволить боли утихнуть, но мальчик оказался гораздо нетерпеливее его и, двинув бедрами, насадился сильнее. Судорожно выдохнув, дампир понял, что сдерживаться больше не может и начал осторожно двигаться навстречу движениям хашана. Яркие, сладкие ощущения обрушились практически мгновенно.

«Гость» был настолько желанным и страстным, что Мариус невероятными усилиями сдерживал себя оттого, чтобы не завершить все несколькими сильными толчками. Закусив губ до крови, он двигался, ускоряя темп, двигался в одном ритме с Натаку. На эти короткие мгновения они словно стали единым целым. Дампир покрывал плечи, шею, лицо и губы любовника бесчисленными поцелуями. Растворяясь в невероятном блаженстве, в огне страсти мальчика, он почувствовал, насколько близок тот к развязке и отпустил себя.

После длительного перерыва мальчику было слегка непривычно, ощущать проникновение. Легкая боль раскатилась по всему телу. Сжав зубы, он едва не проронил слезу... но боль в один миг исчезла, как и появилась. Неуверенно, очень медленно и осторожно, Натаку начал насаживаться на горячую плоть. Он чувствовал, как она пульсирует в его теле, это доставляло неимоверное удовольствие... Только сейчас хашан почувствовал, как изголодался по этим ощущениям, и готов был кончить в любую секунду... Потихоньку начал двигаться все быстрее и быстрее, ускоряясь, и резко замедляясь. Чувствуя, как дампир входит в его тело до упора, и почти выходит на откате. Крепко сжимая шею любовника, Натаку понял, что не может больше терпеть.

2010-07-06 в 22:07 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
- Да! Еще!!! Сильнее! - издав протяжный крик, он забился в оргазме.

- Сладкий мой… - хрипло прошептал Мариус. Вскрик любовника сладкой музыкой прозвучал для его слуха. Весь мир уменьшился и уместился в этом вскрике. Чувствуя его горячее семя на своем животе, судорожные сжатия его тела вокруг плоти, дампир рванулся навстречу невероятному наслаждению и громко простонав, пролился пульсирующим потоком в такое желанное тело.

Застыв на несколько мгновений, приводя в порядок сбившееся дыхание, Мариус осторожно покинул сладкий плен, легонько поцеловал Натаку в губы и просто рухнул на пол рядом со столиком, обессиленный, но в полном блаженстве. Хашан же сложился на столе калачиком, и уснул, как ни в чем не бывало.

Натаку проснулся за полночь и долго осознавал, где находится. Поняв, что лежит на столе обнаженный, вспомнил о произошедшем и довольно ухмыльнулся. Временное убежище он себе все же нашел. Дампир был… милым.

«Похоже, я здесь задержусь. Вот только лошадь нужно опустить. Она вернется к своему хозяину»,- подумал хашан, и на цыпочках, стараясь не разбудить Мариуса, вышел из комнаты.

То ли проснувшись, то ли просто очнувшись от столь сильных эмоций, дампир успел заметить, как Натаку выскользнул из комнаты.

«Нет, не уходи!» - хотелось крикнуть ему, но не успел. Хашан уже исчез, оставив о себе лишь сладкое воспоминание... и одежду.

- Черт, так спешил покинуть меня, что даже не оделся. Ну и пусть! Я дурак, какой же я дурак!

Сидя на полу, Мариус ругал себя вслух. Бессильная ярость заполонила мозг, дампир резко поднялся, сгреб одежду мальчика и швырнул в огонь камина. Ему захотелось избавиться от этого напоминания. Но разум въедливо подсказывал, что от этих воспоминаний так просто не избавится, более того, память «услужливо» вырисовывала каждую черточку, каждый изгиб тела. Темные локоны россыпью по бледной коже.

- Черт!!!

Снова чертыхнувшись, поняв, что ничего уже не исправить, дампир побрел в спальню. Продолжать находиться в этой комнате совсем не хотелось.

Отворив дверцу, Натаку тихонько зашел внутрь, пытаясь издавать как можно меньше шума. Пройдя через все комнаты, обнаружил на кровати Мариуса, завернутым в одно полотенце. Медленно подойдя к спящему дампиру, хашан сел рядом на кровать, и тихонько прошептал:

-Вставай уже, спящий красавец...

Прикосновение губ разбудило хозяина дома. Протирая руками сонные глаза, он попытался рассмотреть виновника пробуждения. Пробормотав нечто нечленораздельное, Мариус пристальней всмотрелся в нарушителя сна. И рассмотрел! От неожиданности его слегка подбросило. Это был ночной гость. Тот самый, от воспоминаний о котором сладко заныло под ложечкой. Вернулся.

«Черт, я же сжёг его одежду... обиделся, наверное».

Скрыл свои мысли за милой улыбкой, вспоминая более приятные моменты знакомств с этим неземным созданием, Мариус по-кошачьи потянулся, сгрёб Натаку в охапку и завалил на постель, подмяв под себя. Склонился к его лицу, прошептал он, касаясь губами розового уха.

- Только не говори, что на улице снова холодно, и ты погреться решил.

   

Сказки Перекрёстка

главная